— Мам, — попросил Ной, стоя на обочине, — можем мы просто поехать к доктору Норману, пожалуйста?

— Мы ему скажем, что я ударилась головой, — добавила Делия. — Он ничего такого не подумает.

— Ну, вы правы, — согласилась Элли. — Так мы и сделаем. Пойдемте, если только мне хватит духу снова сесть за руль.

Они забрались обратно в машину, которая оказалась «Плимутом», только на год или два более новым, чем автомобиль Делии, Элли подождала, пока проедут другие машины, перед тем как подъехать к перекрестку с автострадой и развернуться. Она была сосредоточена на дороге и начала говорить, только когда они вернулись на автостраду № 380. Потом спросила Ноя, что тот собирается сказать отцу.

Ной выдержал долгую паузу, но наконец сказал:

— Думаю, то же, что мы скажем доктору Норману. Ты отвезла нас домой из школы. Делия где-нибудь ударилась головой.

— Я стукнулась о дверцу машины, когда садилась в нее, — предложила Делия.

— О, хорошо, — сказала Элли, и ее руки на руле стали расслабленнее.

Вероятнее всего, она беспокоилась, что скажет Делия. Она наверняка знала, что Ной не станет ябедничать, — у подростка было то обескураживающе холодное, стоическое умение хранить секреты, какое часто встречается у детей из неблагополучных браков.

— И на самом деле почти так оно и было, — сказала Элли. — Мы просто оказались в эпицентре каких-то неудачных событий, верно? Я права?

— Ну, разумеется, — утешила ее Делия.

Элли притормозила на повороте перед Бордер-стрит:

— Вы можете этому не верить, но я, как правило, веду себя как очень уравновешенный человек. Просто в последнее время у меня множество стрессов. О, работать перед камерой — это во много раз более тяжкое бремя, чем я ожидала! Мне нужно следить за каждым килограммом своего веса, обязательно нужно спать по восемь часов, заботиться о своей фигуре. Видите? — Она собиралась припарковаться, но помедлила, схватив прядь своих волос: — Осветление, мелирование, укладки, окраска. Видите, как они секутся, становятся ломкими, а потом просто выпадают? Это — уже не волосы, это черт знает что. Если бы мне только дали отпуск или отгул, пока у меня все не восстановится!

Машина боком проскребла о поребрик.

— К тому же у моей и без того ненормальной сестры шарики за ролики совсем заехали из-за папиной свадьбы, — продолжала Элли, — а еще потолок в моей квартире протекает, и никто не знает почему, не говоря уже о самом папе. Как будто у него свой бизнес, что ли, что он решился в таком возрасте начать все заново? Ему шестьдесят семь лет, и он сидит на обезболивающих, ты об этом знала? Как ты думала, почему Ной приезжает к нему так ненадолго? Он — его любимый внук, но дольше часа папе не выдержать!

— О, бедолага. — Делия открыла дверцу и вышла, все еще прижимая ко лбу футболку. Она заметила, что необходимость в их приезде несколько уменьшилась. Затем откинула сиденье вперед, и Ной вылез следом.

— Как подумаю о том, сколько мне пришлось всего сделать, когда он туда переезжал! — жаловалась Элли, хлопнув дверью. — Сколько я запаковала коробок! У меня было такое чувство, будто я его отправляю в лагерь: «У тебя есть подходящая одежда? А что будет на других детях?» — а теперь они угрожают выселить его.

— Выселить! — воскликнула Делия.

Они поднимались по ступенькам большого блочного дома с верандой. Ной шел впереди. Делия, прихрамывая сзади, потому что лодыжка болела, проговорила:

— Я думала, они сказали, что Нат может остаться и после свадьбы.