— Но меня неправильно поняли! — сказала Элли. — По крайней мере я не это имела в виду. Я только хотела сказать, что одеваюсь экономно.

Элли еще долго распространялась об этом, рассказывая Ною, что юбку, к примеру, купила за тринадцать долларов девяносто пять центов в магазине для подростков. Все подошли к регистраторше, где Делия расплатилась. Она подумала, что Элли могла бы предложить оплатить счет. Но Делия в любом случае собиралась отказаться, поэтому промолчала.

На крыльце она свернула футболку и запихнула ее к себе в сумку. Затем спустилась по лестнице вслед за Ноем и Элли. Элли рассказывала о том, сколько тратит на одежду некая Дорис. Дорис? Ах да, ведущая на Дабл Ю-Кей-Эм-Ди.

— Сколько она тратит на всякие мелочи — страшно сказать, — говорила Элли. — Это не говоря уже о шарфах, которые она носит, чтобы прикрывать свою морщинистую шею.

Делия подумала, что все-таки стоило взять рецепт, но не для головы, а для лодыжки. Она совершенно забыла сказать о том, что растянула лодыжку. Потом неуклюже доковыляла до машины и плюхнулась на пассажирское сиденье.

— Ну, думаю, ты хочешь домой, — обратилась к ней Элли.

— Да, пожалуйста, — ответила Делия. Но Элли говорила Ною.

— Милый? — спросила она, глядя на него в зеркало заднего вида.

— Думаю, да, — ответил тот.

— Ты не передумаешь и не захочешь поехать ко мне?

— Мне нужно готовиться к тесту по истории.

Элли опустила плечи. Она не стала говорить, что сын мог бы заняться этим в выходные в любое время.

Они проехали по Уэбер-стрит, мимо кулинарии «Копп Кэтеринг», где Белль купила ужин ко Дню благодарения, и «Саб Таб», куда заходили перекусывать после школы все ученики Андервуда. Делия чувствовала, что в присутствии Элли Бэй-Бороу выглядел по-другому. Городок больше не казался таким радостным, как обычно. Женщины, которые возвращались домой с продуктовыми пакетами, неосознанно вызывали иронию — как улыбающиеся домохозяйки с пластмассовыми кукольными лицами с рекламы кухонных приборов, которая была популярна в пятидесятые. Делия отбросила эту мысль и повернулась к Элли:

— Ну, может быть, как-нибудь встретимся у твоего отца.

— Если я когда-нибудь туда вернусь, — мрачно ответила Элли.

— О, тебе нужно к нему приехать! Почему нет? С ним так приятно разговаривать.

— Тебе легко говорить, — буркнула Элли. — Ты — не его дочь.

Она свернула на Пендл-стрит, затормозила, пропуская перебегавшего дорогу колли, и подъехала к дому Миллеров (где бросила на парадный вход ничего не значащий взгляд).

— Пока, Но-Но, — сказала она, посылая сыну воздушный поцелуй. — Делия, еще раз прости за все.

— Все в порядке, — сказала Делия.

Ковыляя за Ноем по дорожке, Делия вспоминала, от кого слышала фразу, сказанную Элли. «Тебе легко. Ничего удивительного в том, что ты ладишь с папой. Это из-за того, что ты так поздно родилась. Тебе пока нечего ему возразить», — говорили ее сестры.

Но сами никогда не объясняли, что именно им в нем не нравится. Когда Делия спрашивала, они никогда не могли ответить, и она готова была поклясться, что Элли тоже не может.

Переобувшись в домашние тапочки, Делия обнаружила, что перепонка туфли оставила след на правой ступне. Нога настолько распухла, что казалось, будто на ней надета призрачная туфля, которая к тому же жмет. Лодыжка сильно болела. Хотя она и сомневалась, что что-нибудь сломано, пальцы все еще шевелились.

Она налила в тазик холодной воды, добавила несколько кубиков льда и уселась на кухонный стул, опустив туда ногу.