— Поздно, мне уже не сбежать, — грустно сказал я.

— Тогда пошли с нами, на Домострой, — хитро улыбнувшись, сказала Лиза. Спохватилась, и немного неуклюже опустила взгляд.

— Хорошо получилось, но не коси хитрющим глазом, — похвалил я её.

— Хорошо бы тебе еще глупой выглядеть, — неожиданно сказал Илья, разглядывая Лизину пантомиму “скромная девочка”. — Только сначала потренируйся. Это труднее, чем кажется.

— Согласна, — серьезно кивнула Милена. — Это на потом.

— Так, господа актеры, — вообще-то, грубовато я выразился. В этом мире есть три самых презираемых категории. Самую верхнюю планку общестенного порицания, вплоть до смертной казни на месте, уверенно держат ведьмы и колдуны. Прямо в затылок им дышат ростовщики. Актеры просто презираемы, но в список входят. Ладно, поздно уже извиняться. Я продолжил, тоном помягче. — Давайте не на людях ухищрения свои оттачивать. И зачем вдруг мне на домострой идти?

— Посещение свободное, запрета нигде нет. И Сергей вон, на домострой ходит. И ему не стыдно.

— Стыдно, — не согласился Сергей. — Но мне смысла нет в гридня лезть. Все равно этому с детства учиться надо. Пять лет учиться, чтобы меня первый же боярский сынок раскатал? Нет, я еще чему-нибудь научусь. Потом пойду на на факультет естественных наук, стану чудотворцем известным и буду полезен при любом дворе. Может, даже к Великому Князю прислонюсь.

— Высоко метишь, — присвистнул Илья.

— Храбр, я серьезно, пошли с нами. Не убежит от тебя твой балда, — сказала Лиза. Я посмотрел на неё. Очную ставку с Софьей решила мне устроить? Но она продолжила, повернувшись к Илье, разрушая мою догадку. — И ты Илья, тебе полезно будет.

Мы переглянулись.

— Ну, раз Лиза просит, давай сходим, — наконец сказал он.

— Я побаиваюсь, — честно сказал я.

— Если вдруг Софья начнет тебя лапать, мы охрану позовем! — серьезно сказала Милена.

Отговорки кончились, пришлось идти.

Учебный зал госпожи Софьи располагался на том же уровне, что и наш. Соседняя дверь. Похоже мы тренировались прямо за стенкой. Размерами помещение домостроя сильно уступало тренировочному залу, зато уютом превосходило кратно. Маленькие, разделенные ширмами закутки, где можно было валяться на подушках за низким столиком, наблюдая за происходящим в центре. Там, на небольшом возвышении, похожем на сцену, стояли привычного вида столы и стулья, чуть в стороне, еще выше, располагалось рабочее место госпожи Софьи.

— А горшки с печками где? — искренне удивился Илья.

Среди столиков мелькали служанки, разнося сбитень и баранки. И, внезапно, школьные принадлежности. Я увидел тоненькие тетради, заколотые бронзовыми зажимами стопки исписанных листов, на столе появились перьевые ручки с чернильницей. Я так удивился этому, как казалось мне раньше, совершенно необходимым атрибутам обучения, что даже пропустил появление самой госпожи Софьи.

Когда она вошла, все встали и поклонились. Пришлось последовать их примеру. Велимудр такого не требовал. Подозреваю, среди нас были люди с богатыми родословными. И не только такие как я, которые их скрывают. С другой стороны, поклонились не в пояс, а сдержанно, как можно бы было поклониться равному из вежливости.

В ответ Софья только величественно кивнула. На её столе, в специальной подставке, напоминая почитаемые катаны в японском доме, стояло несколько хлыстов. Гибкие, украшенные кисточками и резьбой. Софья взяла самый маленький. Оглядела класс, чуть дольше, чем на остальных, задержав взгляд на мне. Но ничего не сказала.