|
Словно в жутком кошмаре, они разевали рот в беззвучном крике и я видел как у них трепещет половинка язычка в гортани. На меня кинулся бородатый мужичок с наручем на единственной руке. Не считая наруча, он был абсолютно голый. Длинный, прямой, древний меч был ему явно тяжеловат. Он занес его над головой, видимо собираясь обрушиться на меня сверху всем весом, но я отработанным движением шагнул навстречу, под удар, одновременно взмахнув своей саблей снизу вверх. Мой клинок легко осек кисть чернобелой руки, с проглядывающими сквозь кожу костями и сухожилиями. Из обрубка брызнула призрачная кровь. Еще до того, как отрубленная кисть, по прежнему сжимающая меч, с лязгом упала на пол, я довернул удар, меняя направление движения своей «жемчужницы» и полоснул полудушника поперек груди. Ударил хорошо, с оттягом. Человека бы такой удар вскрыл от ключицы до печени. Полудушника разрубил пополам. Я зачарованно смотрел, как мой враг распался на две половинки. Хотя стоп, получается, на четвертинки? Я оглянулся вокруг. Успел заметить, как Оногур снес могучим взмахом бердыша голову другому полудушнику. Последнего проткнул десятник. Он упал на пол плоской стороной вниз. Точь в точь, как будто в компьютерной игре труп НПС, застрявший в текстурах.
Десятник, с бесстрастным лицом и разрезанном на груди белом мундире, переступил через труп (или, вернее, полутруп?) и рывком распахнул дверь. В её темноту тут же грохнул выстрел — дед Дарён тоже решил поучаствовать. Выстрелил и тут же отступил за нас, перезаряжаясь. Стражник с фонарем, наконец добравшийся до нас, швырнул в дверь фонарь. Мы все заглянули вслед за ним. Прямо напротив нас, в стене комнаты была дверь. У двери стоял еще один половинчатый. В руке красивый, широкий полуторный меч. Явно слишком тяжелый для одной руки. Посмотрев на упавший у его ног фонарь, потом на нас, он шагнул задом вперед дверь. И с размаху попытался её захлопнуть. Прямо рядом со мной, ослепляя снопом искр, грохнул выстрел. Я охнул и присел, схватившись за ухо. Боль была жуткая, кажется, разорвалась барабанная перепонка. — Прости, Храбр, — похлопал меня по плечу Илья, с дымящимся мушкетом в руках. Полудушнику за дверью было хуже чем мне, что конечно немного меня успокаивало. Тяжелая, медная пуля попала ему в серединку половинки лба, буквально снеся все, что выше нижней челюсти. Полудушник валялся наполовину (на четвертинку?) в комнате Лицея, наполовину за дверью. Хотя, я уже понял, что это портал. Мерцающая арка, словно плохо наложенный эффект, плавала по поверхности обшитой досками стены, а за ней была серая хлябь. Я видел клочья грязного, серого, с черными точками тумана, больше похожего на снег в мегаполисе. За этими клочьями угадывались серые камни и бесцветная, чахлая растительность. К порталу смело подошел Оногур, даже выглянул в него. Оба стражника, тоже подошли поближе, все же встав позади Оногура. Илья и Дарен не торопились заходить. Перезаряжались. Я тоже осторожно вошел в комнату. Позади меня послышались крики и топот сапог — видимо на звуки выстрелов спешила остальная стража. Я шагнул в сторону, освобождая дорогу. И тут же споткнулся о труп пожилого слуги с разрубленной головой. Похоже, его зарубили, когда он спал, так же как Дарён, у дверей. Ему разрубили голову и небрежно оттащили в сторону, судя по кровавым следам и мозгам на полу. Я быстро глянул вокруг и насчитал еще два трупа. Два школяра в своих кроватях. Заколоты. А где последний слуга? — Спасибо за помощь, судари, дальше мы сами. Бегом в комнату, а то велю сапогами затолкать! — рявкнул десятник стражи. Не Оногуру, который стоял рядом с ним и посматривал в портал, а мне. Я спокойно у него спросил: — Вы не ранены, сударь? Он машинально глянул на грудь. Его знатно резанули по груди, разрезав мундир сантиметров на двадцать. Края плотной ткани разошлись, и стало видна кольчуга тонкого плетения под мундиром. |
