Как это часто бывает в жизни, план столкнулся с реальностью и лопнул как мыльный пузырь. Модник в шарфе повернулся ко мне целым боком, изогнувшись как трава на ветру, и выставив руку в характерной позе фехтовальщика на шпагах. Вот же говно.

В этом мире шпаги не были сильно распространены, разве что очень далеко на западе, и только среди узкой прослойки аристократов. Слишком легкие против брони и слишком дорогие, тонкие длинные клинки занимали нишу кастета — чтобы были дополнительные аргументы в бухом споре. Но недооценивать их не стоило — в умелых руках длинный и легкий клинок становился так же эффективен, как игла против бабочек, в руках энтомолога. Проткнет, сука, сердце или мочевой пузырь, будет больно и обидно. К счастью, Мстислава и к такому готовили. Три месяца у нас жил испанец, обучавший противостоять противнику с рапирой. И он видел бой как своеобразную партию шахмат на скорость. Только вместо фигур — твои движения, а вместо построения фигур — позы. Он даже на земле хитрые геометрические фигуры чертил. Но, во-первых, Мстиславу тогда было лет тринадцать, а во-вторых, испанец всегда побеждал.

Я резко затормозил, садясь в низкую стойку и выставляя саблю перед собой. Со стороны я выглядел максимально нелепо — как будто над журнальным столиком встал, ноги расставив. Но именно так было удобней всего отбиваться от быстрых и точных выпадов шпагой. И первый не заставил себя ждать — классический, точно такой я видел в своем мире. В современном фехтовании на рапирах, во время олимпиад. Я даже увидел, как половинка рта полудушника слегка раскрывается, выдыхая, «ха», и острие дымчатого клинка несется ко мне, преодолевая в три метра меньше чем за полсекунды.

Я аж высовываю язык от старания и отработанным движением ловлю клинок этого полудартаньяна на защитную гарду сабли, стараясь связать его клинок, одновременно наклоняясь вперед. Это неестественное движение — все инстинкты требуют, чтобы я отклонился назад. Но именно оно спасает мне жизнь — я попался на финт. Легким движением руки, мой противник «обтекает» мой блок, и наносит удар прямо в голову. Если бы я не наклонился, на вбитых в подкорку рефлексах, он воткнул бы мне острие прямо в глаз. А так я чувствую жгучую боль в правом ухе. Но не отвлекаясь на мелочи, а как бешеный краб перебираю ногами, срываю дистанцию, одновременно пытаясь поймать своим клинком его шпагу. Он, не менее стремительно, пятится назад. Мы некоторое время перемещаемся так — оба в низком приседе, оба бешено вращая клинками, пытаясь зацепить и вырвать из рук оружие противника, и тут он ловит удобный момент. Внезапно шагает вперед, одновременно направляя свой дымчатый клинок мне в пах. В последний момент я умудряюсь увести его чуть в сторону. И его оружие погружается мне в бедро. Заходит рядом с коленом, а выходит в районе задницы. Я резко дергаюсь и разворачиваюсь, вырывая рукоять из руки долбанного недортаньяна, и полностью законченного пидараса, одновременно взмахивая саблей снизу вверх.

Он легко выпускает оружие, что тоже говорит о высокой подготовке — зачем цепляться за оружие, если оно в данный момент бесполезно — ловит мою руку, блокируя удар, наваливается на меня всем весом, резко отталкивает, заставляя меня потерять равновесие, и отскакивает, разрывая дистанцию.

Я падаю жопой в склизкую грязь, смотрю на него взбешенным и испуганным взглядом человека, которого только что проткнули и облапали, хотя он не из таких. Хорошо, хоть темная шпага выключилась, едва он её отпустил, и сотканное из дыма лезвие развеялось — а то было бы мне, наверное, совсем больно было. Видя мой взгляд, эта половинка человека весело одаривает меня полуулыбкой (целой же у него нет), закидывает упавший на грудь конец шарфа обратно за спину.