Веселье продолжалось и после того, как Сара и Моранди уехали. Даже предыдущие жены Моранди признались, что никогда не видели такой замечательной свадьбы.

Вернувшись в отель, Луиза поднялась к себе в номер, а Эрик остался в баре с родителями Дэнни. Всех удивил приезд родителей Дэнни. Сара думала, что в последнюю минуту они откажутся, но, похоже, они почли это своим долгом. Однако всем было ясно, что они еще не оправились после смерти Дэнни. Они просили Луизу почаще навещать их, и она всей душой хотела облегчить их горе, хотя и понимала, что никто никогда не сможет возместить их потерю.

Бросив шляпу и сумку на кровать, Луиза села перед зеркалом и посмотрела на себя. Она выпила больше, чем следовало, и теперь ей было грустно. Она не осталась внизу с родителями Дэнни, потому что ей все еще было тяжело возвращаться к страшным воспоминаниям. Внезапно вскочив с кресла, Луиза чуть не разрыдалась. Джейк…

Конечно, и дня не проходило, чтобы она не вспоминала о нем. Но сегодня это особенно мучило ее: она боялась, что невыносимое ожидание никогда не кончится.

Нет, Луиза не могла сказать, что весь этот год она жила надеждой на то, что в один прекрасный день зазвонит телефон. Впрочем, такой день уже был.

Первый раз Джейк позвонил в октябре, выразив сожаление, что не смог попрощаться с ней, а также надежду на то, что она поправляется, приходит в себя и у нее все в порядке. На вопрос Луизы, как он поживает, Джейк ответил весьма неопределенно, и ей показалось, что он не один. Он пообещал позвонить ей через пару недель, но не звонил до Нового года. К тому времени Луизе удалось убедить себя, что она никогда больше не услышит его голоса.

Второй звонок раздался рано утром, когда она собиралась сесть за письменный стол. В Сан-Диего, вероятно, была полночь. На этот раз Джейк говорил более свободно и, к ее удивлению, кое-что рассказал о Мартине. Из показаний похитителей выяснилось, что Мартина физически не страдала, ее перевозили из одной роскошной гасиенды в другую, и она получала все, что хотела, кроме свободы. На чердаке, где Луизу держали заложницей, Джейк нашел дневники Консуэлы, из которых узнал, что Мартина не была ее дочерью. Но это хранилось в строжайшей тайне. Он расспрашивал Луизу о делах и, кажется, обрадовался, что она сумела наладить жизнь. Луиза вдруг поняла, что, как только она займется новым сериалом, начатым во Франции, Джейк перестанет чувствовать себя виноватым перед ней и тихо исчезнет навсегда.

Потом он позвонил третий раз. К тому времени Моранди уже снова свел Луизу с Гастоном Оливье, который был готов поддержать ее сериал. Джейк этому очень обрадовался, расспрашивал ее о подробностях, давал советы.

Время от времени Джейк объявлялся снова, но эти звонки не сближали, а отдаляли их. Луиза обманывала себя тем, что их разделяет огромное расстояние, но в глубине души знала: это не так. Он мало говорил о себе и о дочери. Эту сторону своей жизни он закрыл для нее, и иногда ей казалось, что она говорит с посторонним. Несколько месяцев назад она увидела не слишком удачные снимки в одном из воскресных приложений. Очевидно, фотографа не пустили на ранчо Мэлори, но ему все же удалось что-то снять. Маленькая девочка выгуливала у конюшни пони, отец держал уздечку, подкидывал девочку вверх и смеялся. Девочка сидела у отца на плечах, ухватившись за его волосы, а он бегал с ней по саду. Оба казались счастливыми. Через несколько недель Луиза увидела фотографию, от которой у нее защемило сердце: Джейк и Антония Мэлори у руля яхты, оба с повязками на левом глазу.

Когда он опять позвонил, Луиза сказала, что видела снимки, но он перевел разговор. После этого он не объявлялся месяц, и она поняла, что проявила слишком большой интерес к его жизни. Джейк явно не хотел этого, и Луиза не знала, как исправить положение. Эрик пытался успокоить ее, говоря, как трудно Джейку справиться с противоречивыми чувствами.