Однако Амелия, как обычно, не обращала на падчерицу внимания, и хотя Николь, войдя в комнату, бросила на мачеху нерешительный взгляд, но тоже не сделала попытки преодолеть пропасть, которая их разделяла.

Сам Райан просто не мог глаз отвести от Николь. Сегодня она была в светлой твидовой юбке, подол которой сантиметров на десять не доходил до коленей. Райан понимал, что она не старалась намеренно подчеркнуть красоту своих ног, однако юбка открывала значительную часть стройного бедра, особенно это стало заметно, когда Николь уселась и скрестила ноги. В сочетании с блеском волос и разрумянившимися от мороза щеками это произвело на Райана убийственный эффект.

– Доброе утро, – произнесла Николь. – Извините, что заставила вас ждать. Я заболталась с отцом Мэтью и, боюсь, начисто позабыла о времени.

– Мы вас прекрасно понимаем, – тепло заверил ее Магнус, и Амелия наградила его недовольным взглядом. Он бросил взгляд в сторону двери, где на пороге по-прежнему стояла Беатрис. – Прошу вас, мисс Сэвидж, входите и садитесь. Завещание касается и вас тоже.

По виду Беатрис можно было догадаться, что она с удовольствием избежала бы этой чести, но деваться ей было некуда – пришлось войти и сесть. Убедившись, что все в сборе, Харди уселся за стол и открыл кейс.

Теперь напряжение в комнате ощущалось совершенно отчетливо. Бросив взгляд на мать, Райан увидел, что та стиснула ручки кресла так, что побелели костяшки пальцев. Даже Беатрис не могла скрыть беспокойства, и Райан подумал, что она, наверное, боится оказаться на улице, если дом достанется Амелии.

Если бы она только знала…

Старый юрист извлек из кейса конверт. Похоже, Магнус искренне наслаждается процедурой, подумал Райан. Он-то ведь должен знать, что написано в завещании, и теперь намерен но тянет время, заставляя их томиться в ожидании.

Документы, извлеченные Харди, зловеще зашелестели, и Райан просто физически ощутил, как напряглась его мать. Да успокойся ты, старушка, мысленно велел он, встретив ее безумный взгляд. Хорошо еще, что все остальные не сводят глаз с Магнуса, иначе у них были бы все основания заинтересоваться, почему это Амелия так нервничает. Поверенный прочистил горло и быстро проглядел несколько страниц, которые держал в руках. Затем начал читать монотонным голосом:

– «Я, Уильям Генри Тэлбот, будучи в здравом уме и твердой памяти»…

– Зачем читать эту тягомотину? – Нервы Амелии окончательно сдали, когда она поняла, что Харди намерен зачитать завещание полностью. Но тут же, спохватившись, что ее поведение выходит за рамки приличий, она выдавила улыбку. – Простите. Боюсь, что я не настолько окрепла, как полагала.

Харди фыркнул и обвел взглядом присутствующих.

– Ну разумеется, – произнес он. Непонятно, то ли это был ответ на вопрос Амелии, то ли подтверждение ее нездоровья. – Если никто не возражает, – продолжал он, – не вижу причин, почему бы нам не заняться делом. – Он бросил взгляд на Райана и пошелестел бумагами. – Возможно, вашей матушке не повредит глоточек виски. Мы все можем немного подождать.

– Мы предпочли бы, чтобы вы продолжили, мистер Харди, – подала голос Николь и в кои-то веки заслужила благодарный взгляд мачехи.

– Да, пожалуйста, – подхватила та. – Со мной все будет хорошо. И, покосившись на Райана, прибавила: – Я обычно не пью так рано.

– Да, но сейчас из ряда вон выходящий случай, – не отступал поверенный, и Райан нетерпеливо вздохнул.