Николь подавила стон. Похоже, Беатрис не собирается облегчать ей жизнь. Если она захочет узнать больше, придется все разузнать самой. На мгновение Николь пришла в голову мысль, что таким образом тетя хочет заполучить ее назад в Плейн-лодж, но тут она явно потерпела неудачу. Следующие несколько дней Николь намеревалась оставаться на месте.

Пару дней спустя она позвонила своему боссу. Роберт Грейнджер посочувствовал ей, однако четко дал понять, что ждет ее возвращения в Нью-Йорк.

– В последний раз, когда я смотрел на твой стол, его просто не было видно из-под горы скопившейся на нем бумаги, – сухо заметил он. – Тебя нет уже больше недели, Николь. Когда ты вернешься на работу?

– Меня нет ровно неделю, – уточнила она. – Речь идет о моем отце. Мне надо еще немного времени, чтобы уладить дела.

– Понимаю. – Николь четко представила, как он хмурится. – Полагаю, то, что ты унаследовала дом, осложняет дело, да? Ты собираешься его продавать? Не вижу, зачем он тебе нужен.

Николь печально покачала головой. Мнение Роба по поводу недвижимости ей было хорошо известно. Он считал, что человек либо живет в доме, либо продает его. Именно он после развода Николь со Стюартом занимался продажей их дома, избавив ее от множества хлопот. Но он же купил ей уютную квартирку в Гринвич-Вилледже, которая ей так нравилась.

– Я не могу его продать, он принадлежит не только мне, – мягко сказала – Николь, покривив душой. Ведь даже если бы Амелия согласилась продать Плейн-лодж и получить половину денег, сама Николь вовсе не собиралась избавляться от старого дома. – Я же вам говорила: отец оставил половину моей мачехе. Я не могу попросить ни ее, ни тетю поискать себе другое пристанище.

– Ну что ж, тебе решать, – бросил Роберт. – Но ты нужна мне здесь, Николь. Я уже сказал: у нас завал. – Внезапно он замолчал, а потом резко спросил: – Ты ведь ничего не скрываешь от меня, лапочка? Надеюсь, ты не встретила там какую-нибудь старую любовь и он теперь желает, чтобы ты осталась в Канаде?

– Нет! – Протест Николь прозвучал неожиданно яростно, но слишком уж испугала ее мысль о том, что Роберт недалек от истины. – Я приеду. Самое позднее, на следующей неделе. А пока придется обойтись без меня.

Однако слова Роберта задели ее за живое. Неужели она настолько прозрачна, что он даже по телефону догадался, о чем она думает? Или она приписывает ему чрезмерную проницательность, потому что чувствует себя виноватой?

Николь долго лежала без сна, мысли ее все время возвращались к тому роковому вечеру, когда она набралась храбрости и отправилась в комнату к Райану. Ведь именно события того вечера и то, что последовало за ними, так сильно изменили ее жизнь. Не будь их, она не чувствовала бы этой застарелой ненависти к Райану. Впрочем, когда он целовал ее в день похорон, она испытывала вовсе не ненависть. Нет смысла отрицать – она хочет его, хочет так же сильно, как и четырнадцать лет назад…

Тот день выдался жарким, да и вообще лето было на редкость жарким, и фермеры молили Бога о дожде. К концу дня наконец небо затянуло тучами, и весь вечер в отдалении гремел гром.

Именно из-за приближавшейся грозы Николь была такой беспокойной. Во всяком случае, так она себе говорила. Тут совпало и это и то, что она всю вторую половину дня наблюдала, как Райан тренировался со школьной легкоатлетической командой. Николь была невероятно горда тем, что после каждого вида он неизменно возвращался к ней и, к зависти старших девчонок, падал на траву рядом. Его гибкое сильное тело, лежавшее рядом в траве, вызывало у нее чисто физическое влечение. Николь завораживали капельки пота на лбу Райана, и ей отчаянно хотелось прижаться к нему и ощутить вкус его кожи.