На этот раз трупы решили убрать. Вскрыли один из соседних пустых домов и сложили там, после чего закрыли двери. Похоронили по-своему, если уж так.

А следующие три дня провели относительно спокойно. Лика уже спала со мной, как бы переехала в мою комнату, а остальные ничего по этому поводу не говорили. Даже Артур, хотя он явно был зол, при моем появлении набычивался, но молчал. Хотя это рано или поздно станет проблемой, и я это отчетливо понимал.

Возились с машинами, причем я помогал, привели в порядок мотоцикл. И он действительно завелся, и я даже дал на нем круг по поселку. Заодно вспомнил еще кое-что: мне раньше приходилось водить мотоцикл. Но не такой, спортивный, и он тоже был от BMW.

Порешили, что я на нем и поеду. Будет головной транспорт, можно будет в случае чего и на разведку вперед выехать, да и вообще. Он мне понравился: мощный, быстрый, и даже стало жаль, что я сперва называл его бесполезным хламом, которому место только на металлоприемке.

Закончили с машиной, и собрались. Сложили генератор, большую часть запасов еды, все лекарства, ну и кое-что из мыльно-рыльных. Забили «буханку» полностью, наверное, если людей считать, то где-то под тонну загрузили.

Ну и плюс-минус были готовы к дороге. Единственное, что меня смущало: оружия все-таки маловато. Нет, у каждого теперь с собой было по «укороту», да и биты-топоры-молотки нашлись в нужном количестве, нужно было только соседские дома обыскать.

А потом встали не свет ни заря, и начался бардак. Который раздражал меня до зубовного скрежета. То одно забыли, то другое. Но успели.

Я же собрался быстрее всех, да и имущества у меня был минимум, не успел обрасти. Рюкзак за спиной с запасной одеждой и кое-какими припасами на случай, если придется бросить тачку и валить на своих двоих. «Тревожный чемоданчик» типа. На плече — «укорот» на шее — карабин.

Остальных же пришлось ждать. Особенно женщин. Хотя я строго-настрого запретил брать с собой женские приблуды. Единственное на чем настоял — чтобы прокладки прихватили. Вот без этого вообще никуда.

Собрались наконец. Все, кроме Пашки, уже были на улице. Он как раз проверял генератор, закреплённый в багажнике «буханки», натягивал стропы, перетягивал ремни — чтобы не болталось. Там ведь топливо в баке, мало ли, вдруг расплескает. Степаныч курил у ворот, глядя в небо, удивительное чистое. Вообще ни облачка не было, а на востоке медленно поднимался солнечный диск. Воздух был ещё влажным, но чувствовалось, что день будет жаркий. Скоро еще роса… А я на мотоцикле поеду, облепит весь всего. Фу.

Я отошел чуть в сторону и посмотрел на улицу, на дома. Эти ровные практически одинаковые заборы из профлиста, поддерживаемые столбами. Крыши над ними. Кому-то тут был дом, кому-то просто дача, а некоторые так вообще сдавали их для туристов, зарабатывая на этом лишние деньги. Всё это — остатки жизни, которой больше не будет. И мне даже пришлось проредить население этого поселка.

Тут, кстати, были еще люди, когда я ходил по нему, то видел, как в окнах горят то ли свечи, то ли масляные лампы, то ли еще что-то подобное. Но никто к нам не подошел. Думаю, после той ночной бойни за нами уже закрепилась репутация отморозков с кучей стволов.

Но так оно и лучше. К нам не лезут, и мы ни к кому не лезем. Ну и пусть. Спасти всех у меня все равно не получится, вывезти тоже. Место в машинах ограничено. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Я посмотрел на дом. Уедем, и уже никогда сюда не вернемся. А ведь дом помог этим людям, укрыл. Первое, самое лихое время, здесь пережили.

Только немного еды оставили, ту, что в «буханку» не поместилась. Ну это нам немного, а семье из четырех человек, скажем, на пару недель хватит. Считай, подарок небольшой.