Мне под нос сунули удостоверение, я попятилась, он шагнул вперед и оказался в номере.

– Я вас не приглашала, – чувствуя себя овцой на заклании, проблеяла я.

После вчерашнего происшествия и ночного кошмара мне всюду мерещились враги. Я пятилась назад, прикидывая, как прошмыгнуть мимо пришельца и умчаться с воплями «спасите – помогите – убивают».

– Я к вам прибыл по весьма щепетильному делу, – заявил Нечаев. – Это касается драгоценностей, которые вы вывезли из России в Индию. Кстати, они у вас?

– О чем вы говорите? – поразилась я.

– Я говорю о том, что вы являетесь соучастницей преступления, – жестко сказал мужчина. – Вы вывезли за рубеж ценности стоимостью восемьсот тысяч евро. И я хочу знать, состоялась ли уже передача или подвеска все еще у вас.

– Я вас… не понимаю…

– Вы меня прекрасно понимаете, и не надо со мной играть. Если вы добровольно отдадите мне украденное, возможно, срок вашего заключения будет минимальным. В противном случае вас сейчас же арестуют и…

…и дальше я уже ничего не слышала. Самым позорным образом я потеряла сознание, рухнув кулем к его ногам. Нечаев не стал со мной церемониться, а привел в чувство, надавав по щекам.

– Не бейте меня! – пискнула я наконец.

И попыталась отползти от него. Он рывком поднял меня на ноги.

– Сядьте, – приказал он.

И я оказалась на диване. Он завис надо мной серой глыбой:

– Вы будете говорить?

– Кроме того, что вы меня с кем-то перепутали, мне сказать нечего, – сказала я.

И замерла, испуганно вытаращившись на этого страшного мужика. Он усмехнулся, отчего у меня мурашки по телу побежали, и снова захотелось грохнуться в обморок. Нечаев взял стул, поставил его в тридцати сантиметрах от моих коленей, уселся и начал вещать проникновенным тоном.

– Гражданка Петровская, нам доподлинно известно, что вы стали курьером, который доставил в Индию драгоценность, украденную из частной коллекции господина Кудряшова.

– Бред какой-то, – прошептала я, отказываясь верить в реальность всего происходящего.

– Нам также известно, что драгоценность вам передал некий Плошаков.

– Да я понятия не имею, кто такой этот ваш Плошаков! – воскликнула я. – И ничего он мне не передавал!

И тут он достал из кармана пиджака фотографию.

– Артем Плошаков собственной персоной, – сказал он, протягивая ее мне. – Вы и теперь будете отрицать ваше знакомство?

С фотографии на меня смотрел Артур и слегка улыбался. Что-то в моем лице, видимо, изменилось, потому что Нечаев тут же оживился:

– Ну что, узнали своего приятеля?

– Это Артур, – неуверенно сказала я. – Во всяком случае, я его знала как Артура. Отчество у него Георгиевич, а фамилия – Гурский.

Я говорила, а в голове складывались кусочки мозаики: его киношное ухаживание, перепады настроения, постоянная занятость, редкие встречи, нежелание знакомить меня со своими друзьями. А в довершение всего «подарок на дорожку».

– Так это были настоящие бриллианты! – ахнула я. – С ума сойти!

И отвалилась на спинку дивана.

– Что значит были? – нахмурился Нечаев.

Но я его не слышала и не видела, вскочив с дивана, я стала носиться по номеру кругами.

– Ах вот как… Курьер, значит! – бормотала я. – Ну, сволочь! И никакой он не Артур, а вовсе Артем! Я… дура! А все Катька, между прочим, – рявкнула я в лицо Нечаеву. – Ах, какая партия, ах какой жених! Да все вы одним миром мазаны! Женихи хреновы!

И даже кулаком ему погрозила, будто он тоже записался в очередь претендентов на мою руку и сердце.