Я узнал о принцессе и духах в возрасте шестнадцати или семнадцати лет и только тогда догадался, что заставило Сальму и Сару так поспешно покинуть дворец.

* * *

Несмотря на неудачу, мать ни за что не желала прекратить свои попытки. Только теперь с большей ответственностью подходила к выбору прорицателя. И вот несколько недель спустя мы оказались у одного из самых уважаемых в городе людей, книготорговца-астролога, державшего лавку по соседству с Большой Мечетью Кайруанцев. Он принял нас в помещении, расположенном над торговым залом, в своих личных покоях, представлявших заваленную книгами комнату с полками и циновкой на полу. С самого начала он уточнил, что не является ни магом, ни алхимиком, лишь пытается разгадать знаки, посланные Создателем своим творениям. В подтверждение чего прочел стихи из Корана: «Во многих тайных беседах их оказывается добрым только тот, кто внушает творить милостыню, делать доброе, поддерживать мир между людьми; кто поступает так, желая угодного Богу, тому даст Он великую награду».

Заверив нас таким образом в собственной добропорядочности, он попросил нас отойти на другой конец комнаты, свернул циновку и мелом начертил на полу несколько кругов один в другом. В первом круге он изобразил крест, на концах которого обозначил четыре части света, а внутри креста написал название четырех природных элементов. Второй круг он поделил на четыре части, затем каждую часть еще на семь частей, и в каждую из двадцати восьми ячеек вписал по одной из двадцати восьми букв арабского алфавита. В других кругах он поместил семь планет, двенадцать месяцев латинского года и много других знаков. Это гадание называется зайраджа, оно долгое и сложное, и я бы не припомнил ни одной его детали, не доведись мне трижды наблюдать его. Сожалею о том, что не обучился ему, поскольку из всех оккультных наук лишь его результаты не подлежат сомнению, даже в глазах некоторых улемов.

Завершив рисунок, астролог спросил мать, что ей хотелось бы знать. После чего взял буква за буквой ее вопрос, записал числовое значение каждой буквы и в результате сложнейшего подсчета вывел природный элемент, которому соответствует каждая буква. По прошествии часа его ответ гласил:

Мать была так взволнована, что не смогла выговорить ни слова, астролог поспешил ее успокоить:

— Хочешь знать будущее, готовься услышать о смерти. Разве она не венчает любую земную долю?

Сальма, дрожа всем телом, нашла в себе силы ответить умоляющим голосом:

— Венчает, это правда, но тут ведь она стоит в самом начале предсказания.

Вместо ответа ученый муж воздел глаза и ладони кверху. Ни звука более не издал он, когда же мать хотела отблагодарить его, он жестом отказался от оплаты.

* * *

Погибель Сальме принес четвертый прорицатель. На сей раз речь шла об одном из тех, кого в Фесе зовут муаззимин, изгоняющий бесов. Моя бабка — да смилостивится над ней Господь! — восхваляла этого человека, разрешившего, по ее словам, тысячу гораздо более запутанных дел. Поскольку он и впрямь оказался весьма востребованным, нам пришлось долго дожидаться его в прихожей.

Стоило Сальме изложить ему суть своих затруднений, его лицо осветилось снисходительной улыбкой, и он поклялся ей, что через семь дней она и думать о них забудет.