— Потребуется не меньше года, чтобы продать столько клинков в небольшом городе! А если люди узнают, что ты торопишься, у тебя купят по самой бросовой цене!

Он был прав, но делать было нечего, я уже объехал всех ремесленников и расплатился с ними. Пришлось заранее смириться с тем, что из первой поездки я вернусь в убытке. Успокаивал же я себя так: ремеслу не научишься, не запачкав рук или не потратившись.

Накануне отъезда матушка рассказала мне о слухах, ходивших по городу: в Тефзе было неспокойно, султан Феса собирался ввести туда войска, чтобы восстановить порядок. Однако вместо того, чтобы отбить у меня охоту ехать, эти разговоры лишь разожгли мое любопытство, да так, что на следующий день я выступил в путь до восхода солнца, даже не наведя никаких справок. Десять дней спустя я благополучно добрался до места. И угодил в гущу поднявшихся в Тефзе волнений.

Не успел я въехать в городскую черту, как меня со всех сторон окружили и стали осаждать, кто вопросами, а кто и угрозами. Я пытался сохранить спокойствие: нет, я не видел фесского войска на дороге, да, что-то слышал, но значения не придал. Пока я безуспешно пытался пробраться сквозь толпу, какой-то человек высокого роста, одетый как правитель, подошел ко мне. Толпа молча расступилась, пропуская его. Грациозным кивком он поприветствовал меня и представился избранным городским главой, после чего объяснил мне, что до сих пор Тефза жила по законам республики, управлялась советом, состоящим из знатных и почетных людей, не подчинялась ни султану, ни вождю кочевого племени, не платила ни налогов, ни податей и обеспечивала свое процветание благодаря торговле бурнусами, ценившимися в целом мире. Но с тех пор как между двумя противоборствующими кланами вспыхнула распря, сведение счетов стало обычным делом, так что для прекращения кровопролития совет постановил изгнать из города членов клана, явившегося зачинщиком происходящего. Желая отомстить, изгнанные обратились к султану Феса, обещая впоследствии перейти под его протекторат. Вот почему жители Тефзы с минуты на минуту ожидали нападения фесских войск. Я поблагодарил этого человека за разъяснения, назвал себя и цель своего приезда, а также повторил ему то немногое, что слышал об этих событиях, добавив, что не задержусь, только продам клинки и куплю бурнусы.

Он просил меня снисходительно отнестись к приему, оказанному мне жителями города, и приказал толпе расступиться, объяснив по-берберски, что я не шпион, а простой андалузский купец, работающий на генуэзцев. Я въехал в город и направился к постоялому двору. Однако вскоре на моем пути оказались два богато одетых горожанина, о чем-то споривших и поглядывавших в мою сторону. Когда я с ними поравнялся, оба принялись говорить одновременно: каждый просил меня оказать ему честь и остановиться в его доме, обещая взять на себя все расходы, включая содержание слуг и скотины. Не желая никого обидеть, я отказал им обоим, поблагодарив за гостеприимство, и устроился на постоялом дворе, где по сравнению с фесскими было мало удобств; однако жаловаться не приходилось, поскольку уже несколько ночей над моей головой вместо крыши было звездное небо.

Едва я расположился, как ко мне один за другим стали являться городские толстосумы. Один предложил мне обменять мои четыреста клинков на восемьсот бурнусов. Только я собрался согласиться, как другой зашептал мне на ухо, что даст тысячу бурнусов за мой товар. Не обладая никаким опытом в подобных делах, я задумался, в чем причина такого поведения, и пришел к выводу, что, видимо, нынешние события вынуждают ремесленников избавиться от произведенного ими товара, дабы спасти его от неминуемого после падения города грабежа. К тому же мое оружие подоспело как нельзя кстати, в тот самый момент, когда население перешло на военное положение для отпора неприятеля. Значит, мне и назначать цену: я потребовал за свои клинки все тысяча восемьсот бурнусов и ни одним меньше.