— Скорее всего, месье, мы обитали бы в разных частях этого большого города, — отвечала Мариетта, стараясь спрятать за игривостью тона боль, которую ощущала в сердце. О, если бы Леон смотрел на нее с таким обожанием! Если бы в его глазах она читала желание, если бы его рука прикасалась к ее руке как бы ненароком, а на самом деле намеренно, когда он подливал вина в ее бокал. Но Леон был поглощен разговором с герцогом, а его нареченная сидела рядом с ним.

— Мой отец сражался в рядах армии Людовика XIII и находился в Монпелье в то время, когда стены города были снесены ради того, чтобы стало легче наблюдать за гугенотами, — говорил герцог, думая в то же время о том, что в жизни не видел такого ангельского личика, как у Элизы Сент-Бев. Она пробудила в нем чувства, которые он считал давно умершими. Не будь она невестой Леона, он, черт побери, немедленно принялся бы ухаживать за ней сам.

Мариетта вдруг рассмеялась звонко и весело — Рафаэль заявил, будто единственной причиной, по которой он не повидался с ней в Париже, было то, что король придерживал ее для себя.

Темные глаза Леона так и вспыхнули при этих словах. Откровенное заигрывание Рафаэля с Мариеттой и без того имело дурной тон, но то, что она откликнулась на него…

Жанетта, заметив, что Элиза с каждой, минутой разговора о возможной королевской немилости выглядит все более огорченной, любезно предложила дамам перейти в гостиную, чтобы поболтать там в свое удовольствие и предоставить мужчинам вести свои споры без них. Рафаэль встал было с намерением проводить Мариетту, однако пронзительный взгляд, брошенный на него Леоном, образумил его, и он сел на место, подавив улыбку. Девица и в самом деле любовница Леона. Других причин для столь явной ревности друга быть не могло.

Жанетта устроилась у камина со своим гобеленом; мысли ее были сосредоточены на мрачных предостережениях Анри о королевской немилости, которая постигнет Леона, если он не вернется ко двору. Ей очень не хотелось, чтобы Леон снова уехал на север, но, может, это было бы к лучшему. Она чувствовала, что сын неясно представляет себе собственное будущее в Шатонне. Жизнь его с Элизой здесь не может быть такой, как он воображает; Версаль и Париж подходят этой женщине гораздо больше, нежели Шатонне. Возможно, было бы лучше, если бы Леон осознал это теперь, даже если бы оно означало, что она, его любящая мать, попрощается с ним в последний раз.

Две молодые женщины уселись рядышком. Элиза явно была рада обществу Мариетты, что касается Селесты, та села на диванчик у окна, обиженная тем, что Рафаэль де Мальбре не обратил на нее внимания.

— Ох, что с нами будет, если король разгневается на Леона? — с тревогой спросила Мариетту Элиза. — И как нам жить здесь? Без королевских милостей Леон обеднеет, имение придет в упадок. И я вовсе не хочу здесь жить! С тех пор как умер мой муж, Мариетта, у меня не осталось ни единого друга, ни единого. Я так надеялась уехать в Париж, ко двору, увидеть Лавальер, увидеть короля!

— Но Версаль не то место, где можно воспитывать детей, — как можно более мягким тоном произнесла Мариетта. — Я это знаю, ведь я жила в Париже.

— Детей! — Элиза уставилась на нее чуть ли не с ужасом. — Я не могу иметь детей, Мариетта. Мой муж запретил мне даже думать об этом. Он говорил, что роды меня убьют!

Мариетта, в свою очередь, посмотрела на Элизу с недоверием. Как она может выходить замуж за Леона и не иметь желания рожать ему детей? Ребенок от Леона… При одной мысли об этом Мариетта ощутила приступ желания. Растить и воспитывать его детей в Шатонне, ездить всем вместе на соколиную охоту. Научить дочерей плести кружева. Господи, да она пожертвовала бы чем угодно ради того, к чему Элиза относится прямо-таки с ужасом!

— Не могу себе представить, почему Леон так хочет остаться здесь, — продолжала Элиза едва не в слезах.