— Не могу себе представить, почему Леон так хочет остаться здесь, — продолжала Элиза едва не в слезах. — Я только и думала, как все это весело и приятно… балы, прогулки и другие развлечения.

Мариетта постаралась сдержать свое нетерпение, напомнив себе, что Элиза провела последние шесть лет в браке с человеком, который годился ей в дедушки.

— Но у вас будет Леон, — заметила она, в глубине души удивляясь тому, чего еще может требовать от жизни женщина.

Элиза прикусила губу. Не могла же она признаться новообретенной подруге, что будущий муж внушает ей страх. Он покидал Шатонне совсем юношей, неловким и восторженным, а теперь он стал таким властным и уверенным в себе. Его суждения о жизни утомляли ее, а так ярко выраженные качества бывалого вояки начинали пугать. Что касается его ласк… Его первый страстный поцелуй вызвал у нее протест: как же так, тело ее мужа не успело остыть в могиле… Леон неохотно подчинился ее желаниям. Ведь когда они поженятся, он сможет целовать ее, когда и сколько ему будет угодно.

Элиза вздрогнула. Как признаться ему, что после шести лет брака она все еще девственница? И что если жаждет защиты и привязанности, то совершенно не способна предаваться плотским утехам? Ведь при всей своей невинности, она была достаточно проницательна, чтобы понимать, что претензии Леона должны носить вполне физический смысл и характер.

Слезы наворачивались ей на глаза, она нервически ломала пальцы рук. При жизни мужа все было гораздо проще. Он только и хотел, чтобы ею все любовались, он гордился ею и обращался с ней как отец с любимой дочерью. Тем не менее она должна выйти замуж, она лучше всех понимала, что не в состоянии жить в одиночестве, и Леон, едва узнав о смерти ее мужа, поспешил покинуть Версаль и приехал к ней, не так ли? Он любит ее, и она должна найти в себе силы откликнуться на его чувство. Но сегодня вечером они не остались наедине. Рядом с ней Мариетта, поблизости также герцог и его сын.

Когда мужчины вновь присоединились к дамам, Элиза расслабилась. Внутренняя напряженность покинула ее, как только рядом с ней сел герцог. Было похоже на то, словно возле нее снова находится ее муж. Он не предъявлял на нее никаких требований, в глазах у него сияли доброта и восхищение.

Рафаэль проигнорировал предостерегающий взгляд, брошенный на него Леоном, и возобновил разговор с Мариеттой. Чем дольше он находился возле нее, тем яснее ему становилось, что он испытывает к ней нечто более сильное и необычное, чем то влечение, какое он испытывал в присутствии любой красивой женщины. Неудивительно, что Леон решился привезти ее с собой в Шатонне, чтобы получать удовольствие от ее присутствия по возможности дольше.

С каждой минутой влечение Рафаэля де Мальбре к Мариетте Рикарди возрастало, и друг его детских лет, Леон, замечал это, испытывая при этом совершенно неразумное желание вышвырнуть Рафаэля вон.

Впрочем, какое ему дело до того, что этот ловелас соблазнит Мариетту? Да пусть она спит хоть с парнишкой-конюхом! Он в нее не влюблен. Он любит Элизу…

Леон с трудом отвел взгляд от золотого сияния волос Мариетты и от напудренного парика друга, слишком близко склонившегося к этим волосам. Мариетта в эту минуту выслушивала какой-то анекдот Анри, и Леон попытался переключить свое внимание с них на кого-нибудь другого. После приезда на юг он проводил время только в Шатонне или в Лансере. Завтра, после визита к Элизе, он отправится на соколиную охоту, и если Рафаэль предпочтет разыгрывать из себя влюбленного идиота, он отправится на охоту один.

Никто не обращал внимания на Селесту; она так и сидела у окна, не замечаемая Рафаэлем, которого надеялась очаровать. Даже герцог не удостоил ее своим вниманием. Надув губы и сжав кулаки, она изо всех сил старалась, чтобы ее разочарования не заметили окружающие.