— Вовсе нет. Честно говоря, это была матушкина идея.

— Разве она не из обезьяньих луддитов?

— Ну да, она до сих пор считает, что фабрикаты — усмешка в лицо Господу. Но ей кто-то сказал, что во время войны самое безопасное место в воздухе.

Ньюкирк покосился на остов недобитой шхуны и добавил:

— По крайней мере, не так опасно, как внизу.

— Это уж точно, — согласилась Дэрин, прижав ладонь к пульсирующей оболочке воздушного корабля. — Эй, глянь-ка! Сейчас нам покажут представление!

«Горгона» тоже решила вступить в дело. На ее носу коротко вспыхивали два сигнальных прожектора, призывая из глубин боевого монстра. Потом яркий белый луч упал на борт разбитой шхуны, в деталях высвечивая страшные повреждения, нанесенные летучими мышами. От парусов практически ничего не осталось, обрывки такелажа походили на жеваные шнурки, палубу усеивали щепки и блестящие стрелы.

— Ага! — заорал Ньюкирк. — Так вам и… Мичман неожиданно умолк — над водой появилось первое щупальце кракена. Гигантская конечность вынырнула из воды, рассыпая ливень брызг. Дэрин читала, что кракены Королевского военно-морского флота, как и медузы, тоже были творением Гексли, только при их создании использовались гены осьминога и гигантского кальмара. В свете прожектора щупальце походило на огромный, медленно разворачивающийся кнут. Оно неспешно обернулось вокруг носа шхуны, намертво облепив присосками деревянный корпус. Потом, так же медленно, вторая конечность кракена обвила корму. Кошмарный треск ломающегося корпуса был отчетливо слышен даже на «Левиафане», а из-под воды выныривали все новые и новые щупальца, чтобы охватить останки шхуны. Наконец появилась и голова чудовища. Огромный глаз на миг обратился к «Левиафану», и монстр вместе с добычей исчез в пучине.

На поверхности моря не осталось ничего, кроме нескольких мелких обломков. Торжествующе грохнул залп орудий «Горгоны».

— Это что же, — хмыкнул Ньюкирк, — военно-морской флот оставил за собой последнее слово? Вот поганцы!

— Все равно после нашей атаки там не осталось бы никого живого, — возразила Дэрин. — А дважды убить еще никого не удавалось.

— Точно, — повеселел мичман. — Главную-то работу сделали мы! Чертовски приятно!

Первые летучие мыши уже возвращались на борт «Левиафана» — значит, мичманам пора отправляться за новой порцией пищи. Дэрин потянулась, чувствуя, как болят натруженные мышцы. Не хотелось бы сейчас свалиться прямо на голову кракену. Наверняка он жутко зол, получив на завтрак кусок дерева вместо десятка-другого вкусных моряков, а Дэрин совершенно не хотелось поднимать чудовищу настроение.

Атака летучих мышей вызвала у Дэрин двойственное чувство. Допустим, Ньюкирк рвется в бой, но она-то вступила в ряды воздушного флота, чтобы летать, а не разрывать на части каких-то несчастных парней с высоты тысячи футов.

Впрочем, не могут же немцы и австрияки быть настолько глупыми, чтобы начать войну из-за одного-единственного убитого вельможи? Жестянщики напоминали Дэрин мать Ньюкирка: до смерти боялись фабрикатов и обожали механизмы. Неужели они правда надеются, что толпа шагающих машин и жужжащих аэропланов способна противостоять объединенной дарвинистской мощи России, Франции и Британии?

Дэрин Шарп тряхнула головой, выкидывая из нее мысли о войне. Конечно, они не посмеют.

Она отвернулась от плавающих внизу обломков и двинулась вслед за Ньюкирком вниз по пульсирующему борту «Левиафана».

ГЛАВА 13

Алек шел через рыночную площадь Линца, и по спине у него бегали мурашки. Нет, ему и раньше приходилось бывать на городских рынках с их шумной суматохой и букетом сомнительных ароматов, исходящих от боен и трактиров.