Добравшись до носовой части, Дэрин наткнулась на Ньюкирка и мистера Ригби. Те в четыре руки швыряли в воздух пригоршни пищи; им помогали такелажники, заменяющие отправленных на землю мичманов. Старший боцман уставился на Дэрин недобрым взглядом.

— Я сопровождал ученую даму, сэр! — отрапортовала она, тяжело дыша.

— Вижу, особо не торопились! — Ригби перебросил ей сумку с едой. — Ну что, поздравляю, нас застали врасплох. Кто ж знал, что эти проклятые жестянщики научились так высоко забираться?!

Дэрин распахнула сумку и начала поспешно кидать в воздух ее содержимое. Вокруг немедленно начали виться летучие мыши.

— Ложись, парни! — заорал кто-то. — Он близко!

Аэроплан с ревом приближался со стороны носа. Дэрин распласталась на мембране. Хлопнул выстрел пневматической пушки, и Дэрин ощутила движение ветра, когда над ее головой пронеслись стрелы. Летучие мыши с писком брызнули во все стороны.

Стрелы попали в цель — аэроплан затрясся, один из его двигателей начал кашлять и тут же заглох. Подбитую машину развернуло в воздухе, она вошла в штопор и устремилась к земле. На верхней палубе раздался торжествующий вопль. Мистер Ригби, не тратя времени на восторги, вскочил, подбежал к Ньюкирку и сцепил вместе их страховочные тросы.

— Сюда, Шарп! — заорал он. — Пристегнитесь к нам, и двигаем дальше!

Дэрин вскочила и пристегнулась тросом к Ньюкирку. Боцман повел их с дорсальной платформы к покато уходящему вниз носу «Левиафана». Там гнездились еще несколько сотен мышей, а этой ночью необходимо было поднять в воздух их всех. Мембрана на носу корабля делалась намного толще и прочнее, чем на боках, специально для того, чтобы «Левиафан» мог без ущерба прокладывать путь сквозь грозовые фронты и шквальные ветра. Ботинки Дэрин скользили на гладкой и твердой коже воздушного зверя, тяжелая сумка мешала поддерживать равновесие. По спине пробежали мурашки, когда она увидела, что на носу корабля почти нет вант. А уклон становился все круче. Дэрин уже видела защитные экраны, опущенные на глаза гигантского кита, чтобы укрыть их от вражеских пуль и слепящего света прожекторов.

Снизу доносится рев двигателей еще одного аэроплана, пулеметы которого обстреливали машинную палубу. В ледяном воздухе пронзительно взвизгнули поврежденные шестерни. Через миг на аэроплане скрестились два луча прожекторов — два световых столба, наполненных черными порхающими силуэтами.

Дэрин застыла от ужаса. Прожекторные команды не стали включать красный свет, давая мышам команду атаковать стрелами, они попросту бросили орды зверьков прямо на аэроплан. Сами животные были почти невесомыми, но железные стрелы внутри их могли причинить аэроплану серьезный ущерб. Пронзительный писк несчастных созданий перекрыл даже рев двигателей и треск крыльев обреченной машины.

Провожая взглядом падающий аэроплан, Дэрин вдруг почувствовала, что мембрана уходит у нее из-под ног.

— Мы падаем, парни! — заорал Ригби. — Держитесь!

«Левиафан» угрожающе накренился. Прямо перед собой Дэрин вдруг увидела покрытые снегом горные пики, и ее сердце провалилось в пятки. Прежде воздушный корабль никогда не снижался так резко! Девочка всем телом прижалась к мембране, цепляясь скрюченными пальцами за жесткую ровную поверхность. Сумка свалилась с ее плеча, мышиная пища разлетелась во все стороны, а Дэрин все скользила, нет, уже падала!

Вдруг она ощутила резкий рывок и закачалась на страховочном тросе. Задрав голову, девочка увидела, что Ригби и Ньюкирк сумели забраться в одно из носовых гнезд, а мыши темным облаком вьются у них над головами.

Быстро подтянувшись, Дэрин присоединилась к ним. В гнезде было тепло, воняло пометом, кололись старые стрелы, устилавшие дно, но главное — тут было за что держаться.