Прихватив выпивку, Сакс и Мария переместились на кухню, где было не так многолюдно, и уселись на батарею возле настежь открытого окна, где их спины обвевал приятный ветерок. Насчет трезвости своего собеседника Мария заблуждалась: Сакс мне потом признался, что он был уже хороший. Хотя голова у него кружилась и давно следовало притормозить, он добавил еще три порции виски. Их разговор принял тот характер, каким бывает отмечен откровенный флирт: рассуждения утрачивают логику, каждый говорит загадками и оба стараются превзойти друг друга в остроумии. Главный трюк — рассказать о себе так, чтобы ничего не сказать, то есть завернуть что-нибудь цветисто-залихватское, чтобы собеседник покатился со смеху. И Сакс, и Мария были мастерами по этой части, и ни виски, с одной стороны, ни вино, с другой, не помешали их состязанию в этой особого рода светской болтовне.

Из-за сильной жары и просто чтобы выделиться в скучной, как она предполагала, толпе гостей, Мария оделась по минимуму: алая, в обтяжку маечка с глубоким декольте, черная юбочка по самое некуда и босоножки на шпильках, а чтобы это не показалось чересчур легкомысленным нарядом, каждый палец украшало кольцо, а запястья — браслеты. Большую провокацию трудно было придумать, но Мария, видимо, как раз и рассчитывала на то, что все головы повернутся в ее сторону. По словам Сакса (возвращаясь к нашему разговору перед телевизором), последние пять лет он был пай-мальчик, даже не глядел в сторону женщин, чем вновь завоевал доверие Фанни. Оба затратили немало усилий, чтобы спасти семью, и он дал себе клятву, что больше никогда не поставит ее под удар. И вот он сидит на батарее рядом с полуобнаженной незнакомкой, пожирая глазами ее роскошные ноги, а кровь в висках пульсирует все сильнее. Его охватило непреодолимое желание потрогать эти ноги, провести пальцами по гладкой коже. На его несчастье, в тот вечер Мария надушилась какими-то дурманящими духами, а женские парфюмы его всегда волновали. Как канатоходец, рискующий в любую минуту упасть, он балансировал на грани с помощью словесных ухищрений. Хотя внутренний запрет пока перевешивал физическое влечение, воображение Сакса разыгралось не на шутку. Он уже видел, как кончики его пальцев, легко коснувшись ее коленки, скользят вверх по шелковистому бедру, забираются под юбку, где кожа еще нежнее, и, побродив там немного, ныряют под трусики в сад Эдема. От этих грез наяву закипала кровь в жилах, а проектор в мозгу продолжал крутить пленку, и остановить ее он был не в силах. Мария без труда читала его мысли. Изобрази она из себя оскорбленную невинность — чары, скорее всего, развеялись бы, но ей нравилось быть объектом желания, и все ее поведение говорило о том, что она поощряет Сакса к более смелым действиям. Зная Марию, я предложил своему другу несколько сценариев, объясняющих ее откровенный флирт. Например, в этот момент она могла работать над очередным скандальным проектом, или ловила кайф, зная нечто такое, чего не знал он, или, худший случай, решила таким образом наказать Сакса за его забывчивость. (Позже, кстати сказать, она мне признается, что мое последнее предположение попало в самую точку.) Но ему тогда все это было невдомек. Сакс мог только сознавать, что он вожделеет эту великолепную незнакомку… и презирать себя за это.

— Мне кажется, ты напрасно переживаешь, — сказал я. — Ты ведь не каменный, а Мария способна завести кого угодно. Ничего не произошло, значит, тебе не в чем себя упрекнуть.

— Провокатором был я, а не она, — настойчиво втолковывал мне Сакс— Я ведь завязал с этим, понимаешь? Я дал себе слово, никаких женщин, — и вот пожалуйста.