По словам Фанни, разрыва не было. Просто своей настойчивостью Бен измотал ее, парализовал волю, и у нее уже не осталось сил сопротивляться. Поначалу были бурные сцены со слезами и криками, но потом они прекратились. Постепенно она исчерпала все контраргументы, и когда в начале марта Бен произнес магические слова — а не расстаться ли нам на время? — она молча кивнула в ответ. Я, конечно, находился в полном неведении. Ни он, ни она не посвящали меня в свои разборки, а так как в моей жизни тогда наступил особенно трудный период, я и сам от них, к сожалению, отдалился. Айрис была беременна. Мы подыскивали новое жилье. Два раза в неделю я мотался в Принстон, где нашел преподавательскую работу. Плюс новая книга, над которой я трудился не покладая рук. При всем при этом, сам того не ведая, я, кажется, внес свою лепту в их решение о разъезде — дал Саксу повод уйти из семьи, оставив дверь приоткрытой. В тот февральский день, когда я бродил за ним по городу, я встречался с моим издателем Энн Говард, которая среди прочих была на злополучной вечеринке. Зная, что Сакс переживает не лучшие времена и что мы с ним друзья, она, естественно, стала расспрашивать о нем. Я поделился с ней своей озабоченностью — уже не столько его настроениями, сколько полным безразличием к работе. «За семь месяцев он не написал ни строчки, — посетовал я. — Отдых явно затянулся, особенно для такого человека, как Бен». Мы стали думать, что могло бы снова подтолкнуть его к письменному столу, и за десертом у Энн родилась, по-моему, замечательная идея.

— Ему надо издать свои старые вещи отдельной книгой, — сказала она. — Это же так просто. Отобрать лучшее, кое-что подправить, и готово. А пока он будет править старые рукописи, всякое может случиться. Вдруг загорится какой-то новой идеей?

— То есть такая книга могла бы вас заинтересовать? — спросил я.

— Я так сказала? — удивилась она и рассмеялась. — В самом деле. — Немного подумала, как бы сама себя проверяя. — А собственно, почему бы нет? Уж кого-кого, а его-то я знаю как свои пять пальцев. Еще в школе начала читать. Кто-то должен на него насесть — пускай немного поработает.

Через час, заприметив Сакса в толпе на Восьмой авеню, я вспомнил про этот разговор. Идея такого сборника вдохновила меня, впервые за долгое время забрезжила надежда. Может, еще поэтому кажущаяся бессмысленность поведения Сакса так гнетуще на меня тогда подействовала. Я не мог с этим примириться: вместо некогда блестящего таланта, моего друга, я видел опустившегося человека, который шатается по городу в состоянии транса и мало чем отличается от какого-нибудь бродяги, просящего подаяние. Домой я вернулся больной. Ситуация выходит из-под контроля, сказал я себе, и, если не помочь ему сегодня, завтра уже будет поздно.

Я пригласил его на ланч. Не успел он сесть за стол, как я заговорил о его будущей книге. Вообще-то эта тема возникала и раньше, но Сакс всегда уходил от нее. Свои журнальные публикации он считал статьями-однодневками, написанными по конкретному поводу, и поэтому им не место в книге.