Сакс предполагал, что она может на него сердиться, но к такому холодному душу он не был готов. Услышав его голос, Мария разразилась бранью, и самыми мягкими именами, которыми она его наградила, были «идиот», «сволочь» и «подлый обманщик». Он никогда не слышал, чтобы она с кем-нибудь так разговаривала, ее возмущение достигло таких пределов, что несколько минут он не мог слова вставить. Сакс был раздавлен. Молча стоя под этим шквальным огнем, он только сейчас осознал то, чего по своей душевной близорукости не понял раньше. Мария влюбилась, и распекала она его не как друг, которому он дал повод (сбежал и даже толком не поблагодарил), а как оскорбленная женщина, брошенная им ради другой. То, что этой «другой» оказалась ее ближайшая приятельница, лишь усугубляло ситуацию. Когда Саксу все же удалось вклиниться, он попытался развеять ее подозрения. Меня сюда привели иные мотивы, сказал он, между мной и Лилиан ничего нет и не могло быть, — но прозвучало это не слишком убедительно, и к прочим его титулам добавился еще один — «наглый лжец». Они, скорее всего, разругались бы насмерть, если бы Сакс вовремя не прикусил язык, и под конец ее гордость одержала победу над гневом, и поток обвинений сам собой иссяк. Она вдруг начала над ним смеяться, а заодно и над собой, потом без всякого перехода разрыдалась, и тут Саксу сделалось совсем скверно, едва ли не так же, как ей. Но вот буря немного улеглась, и разговор вошел в нормальное русло. Никаких особых результатов он не дал, но из него, по крайней мере, ушла враждебность. Мария просила его позвонить Фанни — просто сообщить, что он жив, — но Сакс сказал «нет». Пришлось бы рассказать ей про Димаджио, а он не хочет ставить ее под удар. Чем меньше она знает, тем для нее спокойнее. Зачем без надобности впутывать ее в эту историю? Затем, что она твоя жена, резонно заметила Мария. Полчаса они ходили по кругу, тщетно пытаясь переубедить друг друга. Такие слова, как «морально» и «аморально», теряют всякий смысл на фоне субъективных оценок и произвольных интерпретаций. К чему был весь этот спор? С таким же успехом каждый сразу мог оставить свое мнение при себе. Мария первая не выдержала:

— С тобой говорить бесполезно. Ты меня не слышишь.

— Я тебя слышу, — возразил Сакс, — просто я с тобой не согласен.

— Бен, ты только усложняешь себе жизнь. Чем больше ты замыкаешься в своей раковине, тем труднее будет тебе из нее выйти.

— Я не собираюсь из нее выходить.

— Кто знает. Если они тебя выследят, тебе придется выйти из раковины.

— Никогда они меня не выследят. Разве что ты меня сдашь, но, думаю, ты этого не сделаешь. Я ведь могу на тебя рассчитывать?

— Да, ты можешь на меня рассчитывать, но я не единственная, кто в курсе твоих дел. Теперь и Лилиан все знает, а я не поручусь, что она будет держать язык за зубами.

— Она не проболтается. Это не в ее интересах. Она слишком много может потерять.

— Ты говоришь о здравом смысле, но это Лилиан. У нее мозги устроены иначе. Она играет по другим правилам. Если ты этого еще не понял, тебя ждут серьезные неприятности.

— Ну, с неприятностями у меня полный порядок. Одной больше, одной меньше.

— Бен, уезжай, все равно куда. Садись в машину и, пока Лилиан не вернулась, — подальше от этого дома.

— Не могу. Раз уж ввязался, должен закончить. Это мой шанс, я не могу его упустить из-за каких-то призрачных страхов.

— Тебя затягивает в омут.

— Уже затянуло, и теперь я хочу из него выбраться.

— Есть более простые способы.

— Только не для меня.

На другом конце линии повисла долгая пауза, слышалось прерывистое дыхание.