— Как скажете.

— Чем меньше слов, тем нам обоим спокойнее.

— Хорошо. Однажды я открою глаза и вас не увижу.

— Совершенно верно. Джинн уберется в свою бутылку, и вы о нем благополучно забудете.

Его тактика сработала в том смысле, что атмосфера немного разрядилась. Но чего он добился практически? Довольно скоро, когда в кухню вприпрыжку вбежала Мария в бело-розовом джемпере и туфельках из настоящей кожи, выяснилось, что результат не так уж и мал. Возбужденная и запыхавшаяся, она спросила мать, идет ли Бен с ними в гости. «Нет» вроде бы прозвучало как реплика, что ему пора уходить со сцены, то бишь перебираться в какой-нибудь мотель, но неожиданно последовало приглашение задержаться на неопределенное время. Вернутся они поздно, а пока он может побриться и принять душ. Если же он захочет уйти, то достаточно просто захлопнуть входную дверь. Сакс не сразу нашелся что ответить, между тем Лилиан увела девочку в ванную, а когда они оттуда вышли, уже как-то само собой подразумевалось, что они уезжают, а он остается. Ситуация вдруг повернулась на сто восемьдесят градусов, и, хотя разумного объяснения у него не было, возражать он, понятно, не стал. Через пять минут Лилиан с девочкой сели в давно не мытую синюю «хонду» и исчезли в ярких лучах полуденного солнца.

В ванной комнате на втором этаже он провел около часа — сначала долго принимал ванну, потом брился. Было как-то странно стоять голым в окружении кремов и лосьонов, губных помад и карандашей для глаз, всевозможных лаков для ногтей и флакончиков с духами. Эта близость одновременно возбуждала и отталкивала. Он оказался в святая святых, где совершались самые интимные ритуалы, но и в ее будуаре дистанция между ними не сократилась ни на йоту. Он мог обнюхать и потрогать ее бутылочки, вымыть голову ее шампунем, побриться ее лезвием, даже почистить зубы ее зубной щеткой, — это лишь доказывало, как мало для нее значили все эти мелочи.

Расслабленный, несколько сонный после ванны, он побродил по комнатам второго этажа, высушивая волосы полотенцем. Комнат было три: детская, спальня Лилиан и совсем клетушка, которая в прошлом, видимо, служила Димаджио кабинетом. Помимо письменного стола и книжного шкафа там обнаружилось столько всякой рухляди (картонные коробки, старая одежда и сломанные игрушки, черно-белый телевизор), что Сакс, сунув туда нос, тут же снова закрыл дверь. Следующей была детская, царство кукол и книжек с картинками, плюшевых зверей и настольных игр, а также детсадовских фотографий на стенах. Несмотря на беспорядок, детская выгодно отличалась от спальни Лилиан. Вот где был вселенский бардак! Постель разобрана, где попало висит одежда и нижнее белье, на портативном телевизоре — две кофейные чашки со следами губной помады, на полу валяются книжки и модные журналы. Прочитав несколько названий (иллюстрированное руководство по восточному массажу, исследование феномена реинкарнации, пара детективных романов, биография Луизы Брукс), Сакс невольно задумался, что может означать такой винегрет. Словно в трансе, он начал один за другим выдвигать ящики с нижним бельем и не спеша перебирать трусики и лифчики, комбинации и чулки. Точно так же он обследовал платяной шкаф. Затем, вспомнив вчерашние угрозы, он переключился на прикроватные тумбочки. Лилиан блефовала — никакого пистолета он не обнаружил.

Телефон был выключен. Стоило только его включить, и он так затрезвонил, что Сакс подскочил от неожиданности. Поднимать трубку он не стал, а просто решил подождать, пока гудки смолкнут. Ждать пришлось долго — чуть ли не двадцать звонков. Когда телефон наконец замолчал, Сакс схватил трубку и набрал номер Марии Тернер в Нью-Йорке. Теперь, когда встреча с Лилиан состоялась, он больше не мог откладывать этот разговор. Пора внести ясность, а главное, облегчить совесть. Он должен с Марией объясниться, принести ей извинения за свой внезапный отъезд.