— Зачем? Какой вред может причинить эта группа — да и вообще кто бы то ни было, если уж на то пошло, — нам или «Левиафану»? Мы неуязвимы. Как только мир узнает о бедствии, угрожающем биологическим видам в заливе, я просто уверен, он сам же и поможет в их спасении. Тащить их на борт было ошибкой, но они не обязаны платить за эту ошибку своими жизнями.

— Коммандер, вы уже во второй раз за сутки подвергаете мои приказы сомнению. Больше это недопустимо. Я ясно выразилась? — Ответа Эрталль дожидаться не стала, развернулась и зашагала по коридору.

Подступив к Сэмюэльсу, Тайлер поглядел на него сверху вниз:

— Слушайте капитана, мистер Сэмюэльс, и не заставляйте меня усомниться в вашей лояльности.

Первый помощник «Левиафана» проводил взглядом начальника службы безопасности, зашагавшего вслед за Эрталль, привалился к переборке и зажмурился, понимая, что происходит что-то странное и ему об этом ничего не известно. А если известно Тайлеру, то ничего хорошего это не сулит. И что хуже, капитан меняется прямо на глазах.

Комплекс группы «Событие», база ВВС

Неллис, Невада

Доктор Джин Роббинс буравил Карла Эверетта взглядом, будто хотел проглядеть в нем дырку. Капитан ответил ему тем же, добавив еще и малость от себя:

— Капитан, нельзя задавать «Европе» вопросы в такой вот манере. Думаете, она воспринимает вашу злость? Она зондирует другие компьютеры на предмет черных ходов в их системы, обходя все коммерческие и проприетарные системы безопасности, добавленные на данный компьютер после его производства и программирования.

— Я это понимаю, док, но нельзя же сидеть здесь и просто ждать. У нас времени в обрез, чтобы справиться с насущной проблемой. Профессор Элленшоу дал нам хорошую отправную точку с этой своей гипотезой, дал нам имя, так что, черт его дери, давайте там и начнем.

— По-моему, сперва мы должны проверить данные профессора — так нам не придется терять время, если он напутал в своих исследованиях.

— Послушайте, профессор Элленшоу давно доказал всем в этом комплексе, что на его результаты можно положиться. Он не какой-нибудь чокнутый, это блестящий ум, и чем скорее вы себе уясните этот факт, тем лучше. Начнем с его результатов, — сердито парировал Эверетт.

— «Европа», ты располагаешь информацией об исследованиях профессора Франсиса Эрталля… университет Осло… скажем, в 1935 году? — проговорил Роббинс, недовольный нотацией Карла.

В этот момент в комнату вошел Джек, натягивая резиновые перчатки. Роббинс укоризненно покачал головой, но продолжал что-то писать в своем блокноте.

— Надеюсь, вы не против. Мне надо посидеть в тишине и покое, пока Пит не организует для нас транспорт до Тихого океана, — пояснил Джек, подтягивая стул и садясь справа от Карла.

— Итак, опираемся на озарение профессора Элленшоу? — поинтересовался Эверетт.

— Мне кажется, он говорил о тишине и покое, капитан. Может, продолжим? Полковник Коллинз, мы не следуем протоколу «Европы» для чистых комнат, так что можете избавиться от перчаток.

Джек усмехнулся, когда Эверетт развернулся лицом к Роббинсу, но не сказал ни слова. Подойдя к мусорной корзине, Коллинз швырнул перчатки туда. Потом заметил что-то прямо под ними. Сунул руку и извлек другую перчатку, покрытую серебристым веществом, показавшимся очень знакомым. Пожал плечами и чуть было не швырнул ее обратно в корзину, но вместо того обернул в одну из собственных перчаток и припрятал обе в карман.

— Доктор Роббинс, «Европа» сформировала текст по нескольким подтвержденным экспериментам, проведенным профессором Ф.