— Блин, — только и сказал Карл, когда ответ появился.

Коллинз тряхнул головой, когда стало очевидно, что «Европа» завершила свои изыскания. Он молча смотрел, как на большом экране печатаются зеленоватыми буквами последние слова, а «Европа» вслух провозгласила:

— Заглавие романа: «Граф Монте-Кристо».

10

«Левиафан», в 420 милях к северо-востоку от Алеутских островов (полярная ледниковая шапка)

Найлз решил, что Алисе с сенатором лучше всего действовать в качестве одной команды, ему с Вирджинией — второй, а поскольку Сара вроде бы ладит с Фарбо куда лучше, чем любой другой из них, то они двое могут составить третью команду. Идея заключалась в том, что, совершая турне по кораблю командами, они смогут охватить гораздо больше, а заодно хотя бы осложнят жизнь соглядатаям, которые наверняка с них глаз не спустят, потому что преследование трех групп доставит им куда больше хлопот, чем они рассчитывали. Найлз подчеркнул факт, что они здесь пленники, а не гости. И теперь их задача отыскать способ выбраться из этой мореплавающей тюрьмы.

Найлз и Вирджиния должны были первыми прогуляться в командный центр. Войдя и впервые увидев центр вблизи, они поняли, что он ничуть не похож ни на одну субмарину из тех, что им доводилось видеть прежде. Центр оказался в тридцать раз больше, чем декорация палубы звездолета «Энтерпрайз». Ни первого помощника Сэмюэльса, ни капитана Эрталль на вахте не было.

На палубе было тихо, даже чересчур, поскольку операторы работали на своих постах молча. Найлз углядел человека, стоящего рядом с голографическим картографическим столом. Система походила на их визуальные карты в группе «Событие», только была заметно компактнее и не использовала систему распыления тумана. На ней был представлен фактический трехмерный вид ледяной шапки, окружающей «Левиафан».

— Знаете, а я помню, когда был еще ребенком, первый полярный переход корабля ВМФ США «Наутилус», — громко сказал Найлз, чем привлек внимание не только человека у картографического стола, но и нескольких операторов на погруженных в сумрак постах. Он заметил, что в их взглядах нет и намека на враждебность, да и на раздражение оттого, что он нарушил молчание. Наоборот, они оказались очень вежливыми и расцвели улыбками.

— В самом деле, сэр, — оживился молодой человек у картографического стола, посмотрев на Найлза и Вирджинию. — Боюсь, я тогда еще не родился, но могу себе представить, как взволнован был мир этой новостью. Мать и отец капитана Эрталль — на самом деле они следовали за «Наутилусом» во время его плавания подо льдом — хотели убедиться, что ему не угрожает никакая опасность. Они были страстными поклонниками программы атомных субмарин и желали ей успеха. — Он огляделся чуть ли не смущенно. — Во всяком случае, так нас учили в Морском кадетском училище Эрталля.

Найлз лишь головой тряхнул, переведя взгляд с молодого офицера с норвежским акцентом на остальных, с любопытством глядевших на них с Вирджинией. Несколько из них были так же юны, как и старшина Альвера; стажеры, решил он про себя, им и двадцати нет, а значит, наверняка и кадеты. Вот они-то не казались столь же заинтересованными ни Найлзом, ни воспоминаниями штурмана. Их взгляды были почти враждебны, и не только к ним двоим, но и к членам команды, прислушивающимся к разговору.

— Ну, я помню, во всяком случае, как отец показывал газетный заголовок, я и сам тогда был совсем маленький. Но в ответ на вашу реплику — да, мы очень гордились, во всяком случае, мой отец. Он был инженером-конструктором, и помню, как он говорил: «Теперь мир перед нами открыт».

Техники, переглядываясь, с улыбками кивали.