— Понимаю. Будем надеяться, что мы сможем убедить ее отказаться от предъявленных требований и, может быть, прийти к компромиссу, — сказал он, заметив, что кадеты вернулись к своим занятиям.

Светловолосый офицер улыбнулся и облокотился о голографический стол:

— Возможно.

— Для столь блестящей женщины она бывает порой откровенно брутальной, — заметила Вирджиния, следя за его реакцией.

— Мы все понимаем, под каким давлением пребывает капитан, и ее приказы в последнее время были…

— Можно поинтересоваться, куда мы направляемся на такой большой скорости и глубине? — вклинился Найлз, оборвав ответ офицера на полуслове. Он заметил, как воззрились юные кадеты на Когерсборга, и почему-то, сам толком не понимая почему, решил удержать офицера от необдуманного ответа.

— Действительно, можно. — Внезапная смена предмета разговора несколько встревожила Когерсборга. — Мы пройдем под ледовой шапкой и окажемся в водах Тихого океана, прежде чем вы успеете усесться за изысканную трапезу, которую капитан наметила для вас нынче вечером.

— Капитан много времени проводит в одиночестве? — не унималась Вирджиния.

— У нее множество обязанностей, на многие часы вынуждающие оставаться вдали от команды; большей части исследования, но мы понимаем, какого рода стрессам она подвергается. — Он наконец поднял взгляд на собеседников. — Все эти смерти того, что она — и мы — любит… ну, она взвалила все это на собственные плечи, а мы лишь слишком…

— Лейтенант Когерсборг, первый помощник Сэмюэльс вахту принял. Вы свободны.

Обернувшись, они увидели Сэмюэльса, только что из душа и свежевыбритого, подходящего к навигационному пульту.

— Есть, вахту сдал. Командование принял коммандер Сэмюэльс, — сообщил Когерсборг боцману, после чего повернулся и поклонился Вирджинии и Найлзу: — Было мило провести с вами время, и надеюсь, я ответил на все ваши вопросы. Всего доброго.

— Похоже, этот молодой человек подает надежды, — заметил Найлз, когда Джеймс Сэмюэльс принял вахту.

— Да, он один из лучших. — Тот поглядел на Найлза. — Его родители были миссионерами в Сомали; они пропали без вести после отвода войск ООН в 1993-м. Капитан и доктор Тревор обнаружили его, как и многих наших кадетов, покинутым и одиноким. Этот молодой человек питался сухим рисом на улицах Могадишо, когда мы нашли его во время гуманитарной миссии в эту страну.

— Похоже, капитан Эрталль, да и вся команда в целом прямо-таки искушены по части актов гуманизма, — бросил Найлз, снова пристально наблюдая за реакцией офицера.

Оторвавшись от вычисления курса, Сэмюэльс поглядел на Найлза в упор:

— Доктор, наш капитан имеет много обличий. Она может быть самым человечным человеком на свете, но если ее рассердить, гнев ее многократно умножается. Капитану Эрталль самой не по душе предпринятый ею образ действий, но ее разгневали жертвы, понесенные совсем недавно в Средиземноморье, а ведь ее род за последние двести лет предавали несметное число раз.

— Двести лет? Позвольте спросить…

— Доктор, прошу меня простить, но наша процедура передачи вахты весьма сложна и требует уймы времени, а мы малость выбились из графика. Вынужден извиниться. Можем мы продолжить этот разговор за обедом?

— Вы упомянули о жертвах в Средиземноморье. Разумеется, речь идет о человеческих жизнях? — уточнила Вирджиния.

Коммандер на миг примолк.