Как они ни смотрели, но ничего не увидели. Потом раздался громкий удар по наружной обшивке «Левиафана», эхом раскатившийся по всему огромному судну. Со всех сторон зазвучала тревога столкновения. Найлз и другие подошли к стеклу и принялись озираться.

— Вся команда, приготовиться к множественным столкновениям, — произнес голос из громкоговорителя.

— О боже, держитесь! — воскликнул Найлз, хватаясь за перила перед собой.

За стеклом у них над головами в море с ледяного купола обрушился кусок льда в добрых четверть мили шириной. Зубчатый его край резко врезал по обзорному окну, ударился о нос и лишь затем был отброшен корпусом назад и в сторону. Еще удар, за ним еще. Многие обломки, отделившись от дна пласта, благодаря плавучести поднимались обратно. И все равно громадные осколки льда буквально срезались с днища ледяной полярной шапки. Находящиеся над поверхностью огромные куски, срываясь, с громким рокотом разбивались и разбивали тонкий паковый лед, низвергаясь в глубины.

«Левиафан» расталкивал их и маневрировал по этому минному полю льда. Стекло выдерживало удары, но куски замерзшей воды величиной с гору грозили попросту вдавить его внутрь.

— Капитан, мы получили мелкие повреждения. Течи в машинном отделении и головном оружейном отсеке. Рекомендую погружение.

— Полярная ледяная шапка у нас над головами тает. Она умирает от феномена, который, как утверждают многие политики, происходит циклически. Глобальное потепление не остановить, во всяком случае, не при нашей жизни — это не мнение, но факт. Температура за последние десять лет выросла на шесть градусов.

— Наука согласна, что наружные края шапки действительно тают, но… — начала было Вирджиния.

— Мы под ней прямо посередке, под Северным полюсом. При таком темпе таяния через десять лет на макушке планеты никакого льда не останется, — ответила Эрталль невозмутимо и прозаично. — Вахтенный офицер, вернитесь, пожалуйста, на прежний курс и наберите скорость. Погрузите «Левиафан» минимум до двух тысяч футов. Отключите сигнал тревоги и пришлите в мою каюту рапорт о повреждениях.

— Есть, капитан, возобновляю прежний курс и скорость.

Отключив интерком, Эрталль подняла голову. Нос «Левиафана» резко наклонился, заставив всех схватиться за стол для поддержки.

— Прежде чем ваше пребывание на «Левиафане» подойдет к концу, вы увидите еще массу тревожного. Пожалуйста, наблюдайте, и я с радостью растолкую бездну океанского отчаяния. А покамест вынуждена вас покинуть. — Она прикрыла глаза от боли, исказившей ее черты. — Увидимся за обедом. — Александрия подняла взгляд и попыталась одарить их лучезарной улыбкой, но потерпела в этом полнейший крах.

— Капитан, мы здесь для допроса или для экскурсионной поездки? — попросил Найлз, отходя от смотровых окон.

Закрыв глаза, Эрталль опустила голову, а затем обернулась лицом к Найлзу и остальным. Покачнулась, но ухватилась за спинку ближайшего стула и выпрямилась. Фарбо бросился было поддержать ее, по Александрия остановила его движением ладони. Поглядела вверх и увидела, что первый помощник Сэмюэльс сбегает по винтовой лестнице. И снова оглянулась на Комптона и остальных чуть ли не с заговорщицким видом:

— Пожалуйста, дайте мне время. Вы нужны мне на борту по причинам, вдаваться в которые сейчас я не хотела бы. Когда сержант Тайлер задаст свои вопросы, отвечайте, что хотите; говорите правду, не говорите правды — роли не играет, но выиграйте для меня толику времени.

— Капитан, вам нехорошо? — справился Сэмюэльс, беря ее под руку.

Выпрямившись, Эрталль поглядела на своего первого помощника:

— Я в порядке, коммандер, просто устала.