— Теперь вы понимаете, что от курьера вам толку не будет. — Стэнтон намеренно проигнорировал вопрос капитана. — Ваши угрозы прозвучат мне в ухо, которое к ним глухо — или, следует сказать, «смертельно глухо», мой добрый капитан.

Эрталль вцепился в Библию обеими руками, но это прикосновение утешения ему не принесло. Его горящий взор обратился к реке, плечи развернулись. И он медленно повернулся лицом к Стэнтону:

— Я богобоязненный человек. Я выразился грубо, посему спрошу вас снова. Пожалуйста, сэр, ответьте, моя жена и дети в безопасности?.. И клятва президента помочь мне с… моим открытием, эта клятва нерушима по-прежнему? Я исполнил то, что вы просили.

— Позвольте напомнить вам, капитан, это вы пришли к нам за защитой вод залива. Лишь по чистейшему совпадению наши шпионы в Англии узнали об этом грязном договоре между Англией и мятежными штатами. Если бы они придали сему презренному документу законную силу, эти базы стали бы погибелью для вашего изумительного открытия, не так ли?

— Вы не имели права забирать мою семью с моего острова в Тихом океане. Я исполнил бы свою часть сделки и без необходимости для вас давать волю своей явно порочной натуре, мистер министр.

Эрталль вспомнил истории, которые рассказывал ему давным-давно покойный отец. Как Наполеон точно так же поступил с членами его семьи, погубив их, чтобы добраться до семейных знаний. Жуткая история повторяется.

Стэнтон понурил голову, уклоняясь от умоляющего взгляда синих глаз, не в силах посмотреть капитану в лицо в то время, пока произносил следующие слова:

— Ваш сын умер. Чахотка, как мне сказали. Искренне соболезную.

Вопль великана пронзил ночную тьму. Он вечно будет возвращаться к тем, кто его слышал, в кошмарных снах. Подобный звук попросту не мог издать такой могучий человек, как Эрталль. Пав на колени, он закрыл лицо Библией.

Мелкорослый француз, наблюдавший сверху, с крыла мостика, почувствовал, что сердце у него разрывается от сочувствия к этому незнакомому человеку — такое отчаяние леденит кровь. И вдруг понял, что хочет быть подальше отсюда, пусть даже это и будет означать, что не удастся подтвердить то, что довелось увидеть за пару лет до того в море, — вид громадного металлического монстра.

— Я вовсе не хотел, чтобы это печальное событие произошло. Но вы должны понять мое положение, сэр, вы должны продолжить свою добрую работу в море. Мы не можем вам позволить отступить от нее. Ваша страна нуждается в вас сильнее, нежели когда-либо прежде. Низкие поползновения британцев на власть в этом полушарии будут повторяться снова и снова, и, может быть, Мексиканский залив уже не будет тихой гаванью для вашего открытия.

Капитан Октавиан Эрталль, длинные черные волосы которого укрыли всю Библию, прижатую к лицу, медленно поднял глаза на Стэнтона. Опустив книгу, он снова поднялся на ноги, возвысившись над министром, и расправил китель, одернув его за полы.

Узрев свою участь, написанную в глубине этих пылающих синих глаз, Стэнтон ни секунды не колебался. Щелкнул пальцами — и из-за рулевой рубки мигом появились два десятка морских пехотинцев, нацелив винтовки на стоявшего перед ними человека. Эрталль никак не отреагировал, и это озадачило министра.

— Пока вы не сделали что-нибудь глупое, я должен сообщить вам, что вашу семью разделили. Ваша жена и четыре дочери поблизости, но пятую — очень и очень особенную, по природе своей близкую к вашей матери, — держат в арсенале в Вашингтоне. Она станет жертвенным агнцем, так что хорошенько подумайте, капитан, прежде чем следующие слова сорвутся с ваших уст.

Эрталль ощутил, как от этого описания его участи сдавило грудь.