Хотя и жаль. Потому что это было бы прикольно, поставить ту в таком случае на четвереньки, основательно намотать этот самый поводок себе на руку, и того… А она, чтобы в процессе мяукала… Нет, не мяукала, а пищала! Да! Пищала, как маленький котенок, и еще…

— Так! Стоп! — Я со всей силы ответил себе самую что ни на есть материальную пощёчину, ибо… Что со мной сейчас вообще происходит?! Что за, дешёвые сексуальные фантазии?! Я же не пубертатный сопляк! И вообще я совсем недавно уже практически до изнеможения трахался!

— Слушай, милый… — Тем временем снова подала голос Нагайна. — А хочешь, я себе тоже такие уши установлю, а? Хвост не получится, там взаимо минус по нижнему сегменту, а уши я себе сделать могу. Честно. Эти М-45, они конечно по ряду параметров гораздо хуже моих нынешних Т-13, но если тебе нравится…

— Мне не нравится! — Отвесив самому себе ещё одну внушительную оплеуху буркнул я. — Мне эти уши с хвостами совсем не нравятся! Совсем! А теперь… — Я бескомпромиссно ткнул пальцем в кошкобабу. — Ты! Давай, подходи, выбирай любого мирмика, который понравится, и он полностью твой! Но! — Я выдержал крайне тяжёлую паузу. — За это ты ответишь на все мои вопросы. И ещё. Предупреждаю в первый, последний, и единственный раз. Пока ты ведёшь себя, как хорошая самочка, тебе ничего не угрожает. И даже более того, мы все… — Я как мог обвёл рукой окружающее пространство. — Постараемся тебя защитить. Однако, как только ты проявишь к нам агрессию, это тотчас станет для тебя приговором. Но только в том случае, если ты сама первой проявишь агрессию. Ты меня поняла, моя дорогая?

— Церна все поняли. — Спустя пару нано циклов отозвалась та. — Церна все поняли, но Церна ничего не поняли. Почему Церну назвали дорогими? Церна ведь больше не дорогие. Раньше, пока мы работали в Унхусе, мы действительно были дорогими, очень дорогими, но больше не дорогие. Церна теперь — бесплатные. В частности те самцы, что против воли больно полюбили Церну, когда она стала Фурлом…

— Стоп! — Резко прервал ту я. — Что значит: Три самца, которые бесплатно больно полюбили тебя, когда ты стала фурлом? Ты хочешь сказать, что они… Воспользовавшись ситуацией тебя изнасиловали? Кто?! Как их звали?!

— Да, какая разница… — Подключилась к беседе Нагайна. — Она ведь теперь фурл, и…

— Заткнись! — Рыкнул я на змеебабу. — А ты… — Я указал на Церну. — Отвечай! Кто, посмел?!

— Не важно. — Отозвалась та. — Главное, что нас тогда всего лишь больно полюбили, и отпустили. А потом мы спрятались. Спрятались в этой темноте, и…

— Кто? — В третий раз повторил я свой вопрос. — Кто это сделал? Имена! Это приказ!

— Приказ… — В глазах Церны внезапно на мгновение проскочил характерный блеск. — А вы вправе давать приказы? Вы… Вы главный самец этого герша?

— Что-то типа того. — Покосившись вначале на Нагайну, а затем на близницов-рептилоидов, и не дождавшись возражений отозвался я.

— И вы предложили нас, Церну, накормить?

— Угу.

— Накормить в обмен на ответы, отдав нам при этом целого мирмика, причем любого мирмика, которого мы, Церна, захотим?

— Именно.

— А почему? — Кошкобаба, чуть наклонив голову, впилась в меня откровенно вопросительным взглядом.