— Я помню, — сказала Иззи и посмотрела в его лицо более спокойно, чем прежде. — Но я до сих пор не могу до конца в это поверить.

— По крайней мере честно. Но это не имеет значения. В данном случае важно то, что я в это верю. Ты понимаешь?

— Более или менее.

— До недавнего времени я был способен вызывать духов, — продолжал Рашкин. — Я рисовал их дома и изображал на картинах тела, в которых они могли существовать. Мои работы создавали мост между двумя мирами. Но теперь всё изменилось. Видишь ли, я утратил этот дар. Теперь я просто пишу картины. Прекрасные в своем роде, я это знаю. Но после того как я был способен на большее, обычные картины не приносят мне удовлетворения.

— Но вы... Вы же сами учили меня развивать этот удивительный дар.

Весь разговор казался Иззи более чем странным. Она не верила в подобные явления, но в то же самое время испытывала разочарование при мысли, что вызвать духов теперь невозможно.

— Да, я учил, — согласился Рашкин. — И буду продолжать учить. Понимаешь, я помню, как это делал, но сам уже утратил способность вызывать духов. Лишился своего дара. Но ты — другое дело. Этот талант скрыт внутри тебя. Поэтому я и копировал твои картины в надежде снова нащупать связь с таинственным миром, если удастся разгадать, как это удается тебе.

— И как? — спросила Иззи, на миг позабыв о своем скептическом отношении к этой идее. — Это сработало?

— Нет, — покачал головой Рашкин. — Всё, чего я добился, — это превосходные копии твоих картин. После нескольких попыток я их уничтожил.

Иззи нахмурилась, пытаясь обдумать его слова.

— Значит, эти полотна способны вызвать духов и воплотить их в нашем мире?

— Да.

— И они будут вполне реальными?

— Что ты имеешь в виду?

— Если уж духи переносятся в наш мир, — пояснила Иззи, — то, значит, они становятся такими же, как вы или я?

— Они выглядят точно так же, но всё же отличаются от нас. Их связь с потусторонним миром не исчезает, и в них всегда сохраняется некое отличие. Внешне они могут быть похожими на обычных людей, но у них нет наших потребностей. Им не нужно ни пищи, ни отдыха. Они не видят снов. И они не могут мечтать, следовательно, не обладают способностью к творчеству.

— Значит, оттуда приходят люди? — спросила Иззи.

— Существа, — поправил ее Рашкин. — Но они не всегда имеют человеческий облик. Пойми, Изабель, они происходят из сказаний и мифов. Древние художники и скульпторы изображали таинственных существ — дриад и сатиров, ангелов и драконов, — но они никогда их не встречали. Наиболее одаренные вызывали этих существ в реальный мир. А остальные уже изображали то, что видели. Но это были всего лишь изображения вызванных в реальный мир духов.

— А что вы скажете насчет «Старого дуба»? Вы говорили, что картина обладает такой способностью. Значит ли это, что где-то появилось дерево?

Рашкин беспомощно пожал плечами:

— Я не знаю. Вероятно. Я никогда не задумывался над такими вещами, но считаю это возможным. Но этот дух будет лишен способности передвигаться. Он останется на том месте, где пересек границу между двумя мирами.

— Из ваших слов следует, что таким даром обладают не только картины. Я поняла, что мост может быть создан при помощи музыки или литературы.

— Это кажется мне вполне логичным, и так учил меня мой наставник, но я разбираюсь только в картинах.