Левандовский тотчас же принялся перерисовывать криптограмму.

19

Шесть дней напряженнейшей работы прояснили для Ильи Левандовского многое, а еще больше запутали. Опираясь на собственные достижения в расшифровке папирусов, он довольно быстро прочел большую часть текста – и прочитанное немало изумило его, – но остальное расшифровать не удалось. Впрочем, Левандовский понимал, что перед ним подобие формул, описание какого-то процесса, ноу-хау, выражаясь современным языком. Ему отчаянно не хватало соответствующих знаний, и он принял верное решение – обратиться к специалисту.

Левандовский направился к телефону, и тут раздался звонок. Он снял трубку.

– Слушаю.

– Алло, это Костров, – загудел знакомый бас. – Как дела?

– Смотря какие, – уклончиво ответил ученый.

– Что там с нашей вещицей?

– Ах это… Понимаешь, я закрутился… Выясняю понемногу. Дай мне еще недельку.

– Да ради бога, мне не к спеху. – Левандовский уловил в интонациях собеседника недовольство, плохо вязавшееся со смыслом его слов, но предпочел не заметить этого.

– Вот и отлично. Ты извини, у меня тут гости…

– Надеюсь, они вещичку не умыкнут?

– Она в надежном месте.

– Шучу. Ну пока.

– До свидания.

Левандовский нажал на рычаг и набрал номер.

– Алло, – услышал он в трубке.

– Антон, ты? Это Илья Владимирович. Позови, пожалуйста, отца.

– Минутку…

Трубку взял профессор Калужский.

– Илья?

– Добрый день, Олег. Ты не занят?

– Да вроде нет пока, а что такое?

– Есть прелюбопытнейшая проблема, похоже, по твоей части. Могу я сейчас подъехать к тебе?

– Подъезжай. А что по моей части? С каких пор ты увлекся…

– Все при встрече, Олег.

Профессор Олег Андреевич Калужский обитал неподалеку, возле станции метро «Новослободская». Через сорок минут Левандовский входил в квартиру профессора, где тот после смерти жены жил вдвоем с сыном.

Двадцатилетний Антон поздоровался, тут же попрощался и убежал в библиотеку за какими-то книгами к институтскому семинару. Калужский и Левандовский остались вдвоем.

– Я знаю тебя четверть века, – сказал профессор, – но до сих пор ты не проявлял ни малейшего интереса к моей науке. Ты весь в прошлом, я в будущем… Что стряслось?

Левандовский не скрывал нетерпения. Он выложил на стол стилет, разобрал его и показал профессору внутреннюю полоску металла, покрытую иероглифами. Затем раскрыл папку, где на нескольких листах подробно описал ход своей работы по расшифровке криптограммы. Все это он проделал молча. Калужский с интересом следил за действиями египтолога. Он осмотрел стилет, прочел содержимое папки, после чего стал неторопливо набивать трубку.

– Ну? – не выдержал Левандовский. – Твое просвещенное мнение?

– В высшей степени любопытно. – Профессор запыхтел трубкой, наполняя комнату ароматом французского табака «Сен-Клод». – Да-с… Любопытно в высшей степени. Но откуда у тебя это? – Калужский снова принялся разглядывать стилет.

– Привезли из Египта. И я склонен полагать, что ученым об этой находке ничего не известно. Полторы тысячи лет до новой эры…

– Мм… Значит, ты первый?

– Да, похоже.

– Так-так… – Калужский перебирал листы из папки египтолога.