— Подождите, — глухо сказал он. Тяжелый взгляд буравил мастерового, рука крепко сжимала трость. Федор резко остановился.

— Сестра должна была вам сказать…

— Что именно, Алексей Флегонтович? — спросил Федор.

От Грязнова не ускользнули беспокойство и неуверенность в голосе мастерового. Решил, что это от робости перед ним и смягчился.

— Я ждал, когда Варя передаст мое желание видеть вас… — Грязнов помедлил и спросил совсем не о том, о чем хотел сначала: — Надеюсь, вы слышали, что на фабрике ожидается сокращение рабочего дня? Что об этом говорят рабочие?

— Говорят, что когда это произойдет, они вам скажут спасибо.

— То же думаете и вы? — улыбнулся директор. Все-таки приятно слышать о себе добрые слова.

— То же думаю и я, — подтвердил Федор. — Хотя считаю, что вас вынудили на это обстоятельства.

Грязнов в задумчивости потер подбородок. Вспомнился разговор с Лихачевым. «Рабочий Крутов сразу дал оценку, пусть не совсем лестную, а тот грамотей мямлил, не зная, что ответить».

— А яснее? — спросил он с любопытством.

— Вы хорошо чувствуете, что происходит кругом, и хотите этим послаблением предупредить забастовку.

— Что ж, это правда… А вы не считаете, что я иду на риск? Как посмотрит на мое решение владелец фабрики? Как посмотрят местные заводчики?

— Раз вы идете на это, значит, заранее все взвесили. Но что бы там ни было, рабочие готовятся сказать вам спасибо.

Внутренне Грязнов удивлялся четким ответам мастерового. Подумалось: «Будь сегодня Крутов в ткацком отделении, неизвестно еще, чем бы все кончилось».

— Я не раз говорил, что вы умный человек. Мне доставляет удовольствие беседовать с вами.

— Благодарствую, господин директор.

— Зачем же так? Я говорю искренне. Как вы посмотрите на то, если вас переведут в механический завод? Там освободилось место мастера.

Грязнов никак не ожидал увидеть растерянность, мелькнувшую на лице Крутова.

— Что же вы молчите? — поторопил он, недоумевая.

— Я отказываюсь. Не смогу…

— Отчего так? — удивился он. Приглядываясь к Крутову, он чутьем угадывал, что тому мешают принять предложение какие-то сложные причины, не зависящие от его личных желаний.

— Я привык к тем людям, с которыми сейчас работаю.

— Будем откровенны, Федор. — Грязнов старался не показывать нахлынувшего раздражения. — Я прежде всего забочусь о сестре. В вашем теперешнем положении при всех усилиях вы не сможете обеспечить ее самым необходимым. Решайте, у вас два выбора: или — или.

— Ни того, ни другого, Алексей Флегонтович, — вежливо и твердо заявил Федор. — Позвольте нам решать самим.

— Я сделаю все, чтобы вам не пришлось решать самим, — с нажимом произнес Грязнов.

Не попрощавшись, крупно пошагал к дому.

Варя, как могла, украсила свое жилье. На вымытых до желтизны бревенчатых стенах висели полочки для книг, на полу устланы цветные дорожки. Спальную комнату оживляла картина в золотистой рамке — лесная опушка, петляющие заячьи следы на глубоком снегу.

Сидя за столом, Грязнов неодобрительно оглядывался. Варя поспешила поставить самовар, налила чаю. Сама присела напротив.

Грязнов понимал, что не очень вежлив с ней, но ничего не мог с собой поделать. Сестра добавила ему хлопот, а их у него и так достаточно.

— Крутов отказался от должности мастера.