Лорен отвернулась и отошла к кровати, коснулась одеял, стараясь, чтобы жгучие закипающие слезы не полились из ее глаз неостановимым потоком. Ханна тихонько подошла к ней, остановилась рядом и, протянув руку, пальцем приподняла подбородок Лорен.

— Никогда, — повторила она. — До вчерашнего дня. Когда я снова увидела его, я поняла, чего мне не хватало всю жизнь.

Лорен украдкой смахнула обжигающую слезу.

— Ты — дочь Хеброна, — негромко сказала Ханна. — И невеста Мердока. Но я боюсь за тебя, родная. Боюсь будущего, которое ты будешь вынуждена себе избрать. Ты дорога мне, точно мое собственное дитя. Я не хочу стать свидетелем твоей гибели.

Лорен порывисто шагнула в ее объятия, и слезы у нее хлынули рекой.

— Что же мне делать? — прошептала она, по-детски вытирая глаза.

— Я не знаю, — грустно ответила Ханна. — Не знаю, что и сказать тебе. Я не хочу, чтобы ты губила себя.

Девочка моя, я хорошо понимаю, чего хочет твое сердце. И знаю, куда тебя влечет. — Она отстранилась, заглянула в лицо Лорен. — Только не думаю, что ты сумеешь жить в мире с собой, если нанесешь такой удар своему клану. Не думаю, что ты вообще на это способна. С таким грехом на душе ты не сможешь жить.

Лорен вдруг ощутила в себе гулкую, безжизненную пустоту. Слова Ханны падали неумолимо, словно удары топора. Иноземное платье показалось ей вдруг нестерпимо тяжелым, словно кандалы. Неужели именно Ханна должна была напомнить ей о том, что она хорошо знала сама? Она никогда не предаст интересы клана ради собственной выгоды. Никогда не покинет Мердока ради человека, с которым ей быть не суждено.

Такой воспитал ее отец. Она не может, не смеет свернуть с избранного пути.

Слезы наконец отступили, ушли. Мысли Лорен стали ясными и четкими, впервые с того дня, когда она повстречалась с повзрослевшим Арионом Морганом. Лорен высвободилась из объятий Ханны, отступила и коротко кивнула. Эта комната чужда ей. Ей чуждо все, что окружает ее в Элгайре. Так должно быть — и так будет впредь.

Ханна не сводила с нее тревожного взгляда. Лорен улыбнулась ей — напряженно, одними уголками губ — и поцеловала в щеку.

— Ступай-ка ты к Фуллеру, — сказала она. — Ты ведь ждала этого дня всю жизнь… а уже скоро полдень.

Ханна, однако, не тронулась с места. Лорен улыбнулась шире, обняла подругу, словно пытаясь этим объятием убедить Ханну, что все в порядке.

— Ступай же, — нетерпеливо повторила она. — С тобой я никогда не собьюсь с верного пути. Только сейчас я хочу побыть одна. Ступай, отыщи Фуллера. Я уверена, что он тебя уже ждет.

Помедлив, Ханна отступила к двери, напоследок крепко и нежно пожав руку Лорен. На пороге комнаты она обернулась, и Лорен быстро досадливо махнула рукой — мол, иди же!

— Отдохни хорошенько, — велела Ханна. — Мы скоро уезжаем.

— Знаю, — ответила Лорен. И Ханна наконец ушла.

Руки ее праздно лежали на коленях и казались белей обычного на янтарно-синем фоне английского платья. Впрочем, вид, открывавшийся за окном, был ей так же чужд и странен, как этот чужеземный наряд.

С трудом верилось, что перед ней все тот же остров Шот — так разительно отличался пейзаж от той части острова, где всю жизнь прожила Лорен. Вместо угрюмых скал и горных лесов за окном, насколько хватало глаз, простирались заливные луга и волнистые гряды зеленых холмов — лишь кое-где виднелись одинокие деревья, точно часовые посреди изобильной зелени равнин. Виден был из окна и берег моря — тоже пологий, мирный. Серые волны смиренно катились на золотой песок.

За спиной скрипнула, открываясь, дверь.