Все-таки они с дядей одной крови. Быть может, пресловутая безжалостность Райдера отчасти пригодится и его племяннику?

Он желает женщину, которая ему не принадлежит. Честь и здравый смысл требуют, чтобы он изничтожил в себе это желание ради общего блага.

Однако же он — граф Морган и, кроме титула, обладает еще и немалой властью. Он владеет обширными землями, в его распоряжении целая армия, за его спиной король, который (если хорошенько постараться) исполнит почти любое его желание. Здесь же, на удаленном от Англии острове, он представляет короля, а потому обладает почти королевской мощью.

Впервые в жизни Арион испытал ледяной и острый привкус власти, ясно увидел, как может использовать ее для достижения своих личных целей. Благодаря власти он мог бы удовлетворить самые темные свои прихоти. Он мог бы завладеть этой недосягаемой женщиной — навсегда или же до тех пор, пока сородичи Лорен не прикончат его, чтобы освободить ее. Искушение властью разверзлось перед ним, точно гигантский черный водоворот, и Ариона почти неудержимо влекло к краю этой бурлящей бездны.

У него осталась последняя возможность удержать при себе Лорен. Она еще не вернулась к своим сородичам, не покинула остров, не исчезла навсегда из его жизни. Арион всерьез подумал об этом лишь теперь, когда смотрел на знакомую чернильницу в виде горгульи. Скоро Лорен покинет его, и с нею уйдет ослепительное сияние, которое в эти краткие дни наполняло и согревало его душу. Снова он останется один, опустошенный, с отравленной навсегда кровью, снова будет желать смерти и жалеть, что она медлит.

Арион повернулся к девушке и, небрежно опершись на стол Райдера, в упор поглядел на нее.

— Я предпочел бы мир.

— Как и все мы. — Хрупкая фигурка Лорен почти терялась в пышных перинах. Девушка говорила ровно, но при этом крепко обхватила руками колени. Этот жест яснее всяких слов говорил об ее тревоге. — Нам нет причин воевать друг с другом.

— Тем не менее, — продолжал Арион, — что бы там ни говорили твои сородичи, я не могу отпустить тебя из Элгайра, прежде чем сам не решу, что ты вполне здорова. Я здешний сюзерен, и ты находишься в моих владениях. Я в ответе за всех, кто живет под моей властью, в том числе временно и за тебя.

— Я считаю, что буду совершенно здорова уже завтра, самое позднее — послезавтра.

— А я так не считаю, — отрезал Арион. — Ты была ранена. Падение со скалы едва тебя не изувечило. Просто чудо, что ты вообще осталась жива. Быть может, тебе придется провести в постели еще дней десять, а то и все двадцать.

— Я уверена, что мы сможем уладить это дело. — Теперь в голосе Лорен явственно звучало напряжение.

— О да, — согласился он.

Из недр роскошной постели Лорен в упор взглянула на него. Арион понял, что она прочла его мысли, догадалась наконец, к чему он клонит и что задумал. Румянец, красивший прежде ее лицо, растаял бесследно; девушка побледнела, и в ее прекрасных, широко распахнутых глазах мелькнула тревога.

Арион усмехнулся, хорошо сознавая, что эта усмешка ничуть не успокоит Лорен; однако он ничего не мог с собой поделать. Горечь, боль и желание толкнули его на этот разговор. Эти же чувства гнали его сейчас прочь из комнаты, подальше от Лорен.

— Отдыхай, — сказал он вслух. — Обсудим все завтра.

И ушел.

10.

Лорен проснулась и порывисто села, озираясь по сторонам. Она тут же пожалела о своей порывистости: все ее тело пронзила уже знакомая боль.