Вначале Макманису и Сеннетту пришлось провести переговоры в Верховном суде, после чего разрешение дала сама Джанет Рино. И вот, наконец, утром восьмого апреля в офисе Макманиса появился агент, назначенный на роль Ройса Хардвика. Унылый джентльмен с каменной челюстью.

Джим очень волновался, он помнил, как неделю назад ежился под убийственным взглядом Краудерза. При подготовке к слушанию Робби и Стэну больше времени пришлось потратить на него, чем на лжемистера Хардвика. Тот держался свободно и свою задачу, кажется, понимал.

Когда они собрались в суд, Сеннетт вызвал меня.

— Отправляйся с ними.

— Зачем?

— Ты адвокат-посредник, твое присутствие никого не удивит. Меня беспокоит Джим. Как бы Шерм его не расплющил. Тогда поставят под вопрос его юридическую компетентность. Тебе придется подавать ему какие-нибудь сигналы, в общем, как-то помочь. Робби этого сделать не может, только ты.

Именно этого я и боялся. Но Стэн говорил, что Макманиса нужно подстраховать, да и сам Джим тоже настаивал на моем присутствии. Затем вмешался Робби, пояснил, что это было бы полезно, поскольку с Краудерзом с трудом справляются даже ветераны судебных баталий, и мне пришлось идти вместе с ними. Единственное, я дал себе зарок ничего не предпринимать, пока не поступит сигнал о пожаре четвертой степени.

Макманис отрепетировал варианты развития событий и чувствовал себя увереннее. Он сразу предложил подвергнуть «Ройса Хардвика» перекрестному допросу, но Шерм его остановил.

— Мистер Макманис, вы не возражаете, если я задам вашему клиенту пару вопросов? — Джим замешкался, снова пригвожденный к полу его взглядом, но Шерм махнул рукой в его направлении в знак того, что освобождает от ответа. — Мистер Хардвик, вы настаиваете, что, когда адвокат фирмы беседовал с вами относительно претензий мисс Оливии Кинг, вы думали, будто все сказанное вами он станет держать в секрете?

«Хардвик» задумался и ответил утвердительно. Тембр голоса у него был таким, какой должен был быть у администратора крупной фирмы.

— В таком случае вы должны были сказать ему правду, а?

«Хардвик» молчал, застигнутый врасплох. Шерм подвинул свое кресло к свидетельской трибуне, а затем встал, нависнув над «Хардвиком» на высоте около полутора метров.

— Вы бы не стали врать своему собственному адвокату?

— Но, ваша честь, я… не знаю.

— Не знаете? Вы хотите сказать, что послали сюда мистера Макманиса передать мне ложь?

— Конечно, нет. — Чтобы увидеть Шерма, «Хардвику» пришлось откинуться назад примерно на сорок пять градусов.

— Нет, — повторил Шерм и покачал массивной головой. — Я так и думал. Значит, если этот адвокат кое-что запомнил и записал из того, что вы ему поведали о своих отношениях с Оливией Кинг, это должно быть правдой. Верно?

— Но… я действительно не помню, что тогда со мной происходило, — произнес «Хардвик» слова из отрепетированного текста. — Вся моя жизнь пошла прахом. Все так перемешалось.

— Понятно, понятно. Но адвокату фирмы сказана правда или ложь? Это вы хотя бы помните? Меня сейчас интересует, лгали вы ему или нет? — Шерм положил руки на перегородку и приблизил свое крупное лицо к «Хардвику», сократив расстояние до минимума.

— Нет, — ответил «Хардвик», невольно отстранившись.

— Вот о чем я и говорю. Конечно, вы бы лгать не стали. Так что этот адвокат говорит, что вы признались во всем, что заявляет Оливия Кинг. То есть докучали, следовали за ней, когда она ехала на работу, оскорбляли в письмах… Это правда?

Вначале «Хардвик» попытался сверлить глазами Макманиса, который по-прежнему стоял, не проронив ни слова.