Через час Ивон садилась в машину в приподнятом настроении. Успех со Школьником, речь Сеннетта — операция начинала приносить плоды. Робби, напротив, выглядел подавленным. Общение с судьей потребовало большого напряжения, за которым неизбежно следовала депрессия. К тому же результаты его не вдохновляли.

— Чему тут радоваться? — спросил он. — Сегодня я подставил хорошего человека.

Робби Фивора, как и многих, оказавшихся в подобном положении, после успешно проведенной операции мучило раскаяние. Ивон это понимала. Ненависти судья Школьник не вызывал, скорее симпатию. И мысль, что он может оказаться в тюремной камере, восторга у нее не вызывала. Правда, жалеть его она тоже не собиралась.

— Он знал, на что идет, — промолвила Ивон.

— Ты считаешь, я поступаю правильно?

— Да, — ответила она. — Ведь это необходимо.

Для нее вообще все было предельно ясно. Существующие в мире добро и зло похожи на стороны шоссе с разделительной полосой между ними. Человека, который ее пересек, нужно немедленно остановить, поскольку дальнейшее движение приведет к неминуемой катастрофе.

— Но в сети попадется только мелкая рыбешка, — заметил Робби, выезжая по эстакаде на скоростное шоссе, — а до Брендана вам не добраться никогда. — После торжественной речи Сеннетта слышать такое было странно. — Никогда, — с нажимом повторил он. — Такие, как я, это сущая чепуха. Да, Стэн крепко прихватил меня за задницу и заставил плясать под свою дудку. Но Брендан… он другой. Хитрый и коварный. Надеетесь подкрасться к нему незаметно? Черта с два. Он увидит вашу тень даже в темноте. Запомни: вы к нему даже близко не подберетесь.

— Подберемся, Робби, — произнесла Ивон. — И к нему, и к остальным. Ко всем подберемся.

— Нет, — категорически заявил он. — Это только в кино агенты ФБР такие ловкие, а в жизни все гораздо сложнее.

— Давай поспорим.

Неожиданно в Ивон проснулась гордость за свою профессию, очевидно, подействовала речь Сеннетта. Люди часто удивлялись: такая симпатичная девушка — и агент ФБР. Она и сама толком не понимала, почему ее потянуло именно туда. Разрыв со спортом был равносилен провалу в какую-то дыру. Большинство приятельниц по олимпийской команде не могли расстаться с зеленым травяным полем, клюшками и мячами. Они становились тренерами, чтобы все вокруг постоянно напоминало о славной спортивной молодости. Трудно объяснить, но для себя Ивон такой исход считала неприемлемым. Ей было двадцать четыре года. Перед ней, участницей Олимпийских игр в составе национальной сборной, было открыто много дорог, но она долго не решалась что-либо выбрать.

В конце концов, Ивон поступила в юридический колледж в Айове. После окончания, по-прежнему не зная, чем заняться, отправилась на ярмарку вакансий в крытом спортивном манеже. За складным столиком рядом с агентами по найму кадров в компанию производства консервов сидели два парня из ФБР, в серых костюмах и очках военного образца. Очень колоритные типажи. И тут у Ивон внутри что-то щелкнуло. Ее дедушка был шерифом. Он стал им после того, как его шеф погиб под снежной лавиной, возникшей при попытке убрать нависшие над дорогой снежные глыбы. Дедушка считал своего друга настоящим героем. Ивон навсегда запомнилась звезда шерифа. Тяжелый позолоченный жетон, пришпиленный к груди дедушки, больше, чем тот, который носили заместители. В этом символе сосредоточена вся мощь закона. О том, что у нее никогда не будет никаких знаков различия, Ивон узнала только по дороге в Квонтико. Основатель ФБР Гувер не хотел, чтобы его агенты были похожи на полицейских, вот почему они не носили форму, а вместо жетонов имели удостоверения.

Ивон вспоминала эту звезду, мечту своего детства, но ни разу не пожалела, что пошла в ФБР.