Напряжение стало еще более сильным, когда Джордан натянул простыню к ее подбородку. Этого Анджела не ожидала, как и того, что на долгие минуты доктор застынет возле кушетки, изучая ее. Его рука все еще находилась у ее горла. Анджела видела медленно закипающий мужской интерес в его взгляде. Джордан не был холодным или безразличным. Это была просто видимость.

Почему он не воспользовался ситуацией?

Этот вопрос остался при ней. Он мог сделать с ней все, что хотел, так же как и она с ним, но все-таки он накрывал ее вместо того, чтобы раскрывать. Может быть, он просто более порядочен, чем она. Или просто не был в таком отчаянии.

Должно быть, Джордан увидел вопрос в ее глазах, потому что присел на кушетку, прикасаясь своим бедром к ее. Для Анджелы это было слишком близко, но если бы она попробовала пошевелиться, потеряла бы простынь.

— Я пытаюсь понять, — произнес Джордан. — Помоги мне понять.

Казалось, он почувствовал ее смущение.

— Тебя, Анджела. Я пытаюсь понять тебя. Скажи мне, что ты не делала этого. Заставь меня поверить, что ты этого не делала.

Он хотел поверить ей. В его голосе была убежденность: сила, злость, чувство безысходности, страх и… убежденность. Слышать это было удивительно. Из-за одних только хрипловатых ноток в его голосе ее сердце застучало сильнее.

— Почему ты не одел меня? — поинтересовалась Анджела. Если бы она не разрушила возникшее напряжение, оно сломало бы ее.

— Твоя одежда вся мокрая насквозь от пота и сока.

Джордан поднялся, чтобы продемонстрировать ей. Шорты лежали возле двери, и он поднял их, подцепив пальцем.

— Ты хочешь это одеть? Я с удовольствием одену тебя.

Анджела покачала головой, не допуская такой возможности. — Почему ты не надел на меня что-нибудь другое? Почему оставил голой?

— Ты же видишь, на тебе простынь. Она сухая.

С этим она поспорить не могла, поэтому выбрала кое-что другое. — Развяжи меня, пожалуйста. Я же собиралась развязать тебя. Именно потому и взяла нож.

— Сначала расскажи мне об Адаме. — Джордан скрестил руки на груди, смотря на нее в ожидании. Он, казалось, говорил, что это его единственное условие. Он хотел узнать об Адаме.

Анджела не была уверена, что может это сделать. У нее и в мыслях никогда не было сделать больно Адаму, но это случилось, и она чувствовала себя каким-то чудовищем, мучающим беспомощное раненое животное.

Как мог Джордан или кто-нибудь еще понять, каково это?

Он не жил ее жизнью и не нес ее крест. С ним этого не случалось.

— Поговори со мной Анджела. Дай мне повод тебе поверить.

Голос доктора был низким, горячим и убедительным. Она молилась, чтобы это не было заговором с целью выудить из нее информацию. Она и сама раньше использовала подобные трюки.

— Я потеряла целый год и все еще не помню большую часть. Только то, что касается Адама. Но я никого не убивала, по крайней мере, намеренно. Я это знаю.

— Просто расскажи мне, что ты помнишь.

— Он был отшельником. — Анджела говорила монотонно, стараясь убрать все эмоции из голоса. Только когда он стал таким же холодным, как и ее разум, девушка смогла продолжать.

— Он был гениальным ученым-самоучкой, но также был и сервайвелистом, который полностью изолировал себя от всех. Он жил в подземном бункере в пустыне.

Анджела заколебалась, но не оглянулась, чтобы посмотреть на реакцию Джордана.

— Меня попросили достать информацию об одном гениальном

химическом оружии, над которым он работал, и я смогла добраться до него, представившись поставщиком продуктов. Я должна была оставить продукты возле его хижины и сразу же уйти, но я притворилась, что поранилась.