Если бы только мы могли вот так стоять и стоять, обнявшись, подумал Джордан.

Но внезапно девушка отстранилась.

— Позвони мне сразу же, как только закончишь с этим, так называемым, Поджигателем. Используй телефон-автомат, если потребуется, — она замолчала. — И что за оперативник стал бы называть себя Поджигателем?

— Я полагаю, тот, у кого пол-лица в ожогах.

— И он сам это сделал? Сам устроил поджог?

На этот вопрос у Джордана не было ответа.

— Не пользуйся телефоном. Только в случае крайней необходимости, — велел он девушке. — Это же относится и к пейджеру. Но если понадобится, звони мне немедля.

На прощание Джордан взял девушку за руки, сейчас и правда нужно было идти.

Анджела тяжело вздохнула, борясь со слезами. Казалось, ее намного больше тревожила судьба Джордана, нежели собственная. Ему было интересно, что на самом деле пугало девушку. Джордан молился Богу, чтобы это было не то же самое предчувствие, которое не покидало его. Карпентера преследовали мысли о том, что может обнаружиться на встрече с Поджигателем.

Крошечный холодильник был заполнен тайской едой на вынос, холодным чаем в бутылках и свежими фруктами (этакое приветствие от Митча Райдера), но Анджела не могла заставить себя сесть и поесть, хотя ей и следовало сделать это. Ее желудок был пуст, а мысли наполнены страхом и чувством вины, и тот тихий уверенный голос больше не звучал в голове, он покинул ее. А вместо него поселились обезьяны-ревуны из джунглей, которые неистово выкрикивали предупреждения.

Пульт от телевизора лежал сверху. Анджела включила новостной канал, зная, что не будет слушать его. Но, вероятно, шум поможет ей отвлечься от бесконечных мыслей о том, что может пойти не так. «Перестань думать о том, что не можешь контролировать. Душевные терзания — напрасная трата времени и сил. Ты борешься только сама с собой».

Еще одно мудрое наставление от ее анонимного учителя?

Казалось, что сейчас Анджела не в состоянии что-либо воспринимать. Бывают моменты, когда весь мир говорит тебе, кричит — «сделай это, поступи правильно», а ты всё равно поступаешь наоборот. Всё дело в твоей восприимчивости. Твоя восприимчивость против их восприимчивости.

У каждого есть то, что он не видит; сокрушительная правда, которую человек не может принять. Или не хочет.

Анджела направилась к письменному столу, зачарованная видом телефона. Слишком рано для звонка от Джордана, но больше ждать она уже не могла. Между тем он предупредил, чтобы она ни при каких обстоятельствах не покидала номер, а телефон использовала только в случае крайней необходимости. Если же ей что-нибудь понадобится, она должна позвонить на ресепшн, и служащие отеля всё ей принесут. Но всё, что ей было нужно, это позвонить домой и прослушать сообщения, оставленные на ее автоответчике.

Конечно же, Джордан не это имел в виду, когда просил не пользоваться телефоном. В конце концов, сообщения на ее автоответчике накапливались с того дня, как она уехала в Мехико, и если ей звонили из Смарттека, она должна знать об этом. Это поможет ей понять, чего им следует ожидать.

Вздохнув, девушка отвернулась. Она понимала, что должна что-то сделать. И если бы сейчас ее спросили, как именно она представляет себе пытки, Анджела бы ответила — быть запертой в стерильном номере отеля и ждать, что с минуты на минуту произойдет нечто страшное. Она знала, что находится где-то в Лонг Бич, но это было единственное, что ей известно. Обо всем остальном она не имела ни малейшего представления. Анджела даже не знала, насколько серьезная опасность им угрожает, но ее память продолжала восстанавливаться, и то, что она вспоминала, было ужасно. Номер отеля был слишком маленьким для безостановочной ходьбы, и, в конце концов, Анджела остановилась в ванной комнате, где девушку приветствовало ее собственное отражение в зеркале.