За все годы работы Джордан никогда не позволял себе отвлекаться, полностью погружаясь в лечение пациента, но в последние дни слишком многое изменилось. И дело было не только в том, что теперь он не мог сконцентрироваться — все мироощущение Джордана кардинально поменялось за несколько дней. И это было лишь началом внезапного озарения. Теперь в его жизни было нечто более важное, чем спасение жизней. Одна жизнь. Одна женщина.

Он так зациклился на ее защите, что теперь трудно было проявить свойственную врачу степень участия к пациенту, который нуждался в его помощи. Раньше такого никогда не случалось. Джордан всегда подчинял свои потребности нуждам пациента, и всегда верил, что так и должен поступать преданный своему делу врач.

— Давайте снимем рубашку, — сказал Джордан. — Я возьму кровь на анализ и сделаю ЭКГ. И тогда мы увидим, что происходит.

Джордан задал несколько вопросов пациенту, пока помогал ему раздеться, и очень удивился, узнав, что этот пожилой мужчина на пенсии продолжал работать врачом. Врачи зачастую являются наихудшими пациентами. Они знают, что может пойти не так, но этому человеку сейчас было слишком больно, чтобы о чем-либо думать. К сожалению, у Джордана не было медицинской карты этого мужчины. В эти дни его работа ограничивалась дооперационным и послеоперационным наблюдением.

Обычно Джордан составлял график приема лекарств в больнице, посылая дубликаты файлов в центральное отделение, но на данный момент это еще не было сделано. Вообще-то он не помнил, что назначал прием лекарств, но, принимая во внимание события последних дней, это было не удивительно. Он не мог позвонить в больницу — с таким же успехом можно было устроить пресс-конференцию и объявить о своем возвращении. А Джордан не мог рисковать. Ему нужна анонимность, пока он не разберется с Поджигателем.

Джордан давно не подключал аппарат ЭКГ. Этим занимался специально обученный технический персонал, но в течение каких-то секунд электроды были на месте. Джордан настраивал прибор, когда пациент внезапно согнулся в приступе удушья. Мужчина сжался и сполз с кушетки, кашляя так, как будто его сейчас вырвет.

— Помогите! — проскрипел он. — Помогите мне, это сердце!

Он упал на пол, а Джордан рухнул на колени рядом с ним. Мужчина лежал без сознания. Пульс был нитевидным, и Джордан тут же начал закрытый массаж сердца. Нажать и отпустить, нажать и отпустить, двадцать пять фунтов давления. Но пока он то сжимал, то отпускал грудную клетку, возвращая жизнь умирающему сердцу, его охватило плохое предчувствие.

Страх? Такого раньше с ним никогда не случалось.

Страх и сомнения никогда не посещали его в то время, когда он работал с пациентом. Срабатывала цепочка обратной связи, похожая на работу компьютера. Он обрабатывал информацию и соответственно ей принимал решения, возможно слишком хладнокровно. Некоторые считали его лишенным чувств роботом, но Джордан не был лишен и сострадания. Для врача потеря пациента это всегда опустошающее событие, но в тот момент, когда ты спасаешь жизнь, у тебя нет времени на страх и сомнения.

Дефибриллятор стоял рядом с ЭКГ. Джордан уже от одного вида электродов испытывал отвращение, но сейчас они были единственной надеждой. Массаж сердца не помогал. К счастью, этот прибор был с функцией голосовой активации, так что Джордан мог справиться один. Он запустил аппарат, нанес электропроводящий гель на грудь пациента и поставил электроды так, чтобы один был на грудной кости, а другой — за соском.