Единственное, что сейчас имело значение, это правда, чего бы ни стоило узнать ее. Но Джордан понимал, что правда будет жестокой.

— Оставайся на месте, — сказал он, когда Анджела направилась к нему.

Девушка потрясенно застыла. Казалось, ей трудно произнести даже слово.

— Джордан? Я должна кое-что тебе сказать.

— Стой на месте!

Она замерла на месте, словно наткнувшись на невидимую стену.

Анджела бормотала что-то, но он не мог разобрать смысла, кроме того, что уже слышал раньше. Она продолжала рассказывать про эксперимент, что он «дал трещину», и что Джордан не должен что-то пить.

— Анджела, все это мы уже проходили…

— Нет, ты не понимаешь. Что-то пошло не так.

— Я не являюсь частью никакого эксперимента. И никогда не являлся.

— Джордан, послушай! В этот самый момент твой мозг записывается. Я только что видела диаграммы, они аномальные.

— Аномальные диаграммы? Моего мозга?

О чем она говорит? Это было таким же безумием, как и тогда, когда она бредила в джунглях.

— Правда! Клянусь, Джордан, прямо сейчас, когда я стою здесь.

Она подняла руку, как хотела смахнуть с лица волосы, которых там не было.

— Я только что вернулась из «Смарттека», — торопливо объяснила она. — У них суперкомпьютеры и оборудование, создающее изображение, которое сканирует деятельность мозга. Все это делается дистанционно. Я тебе говорила об этом, помнишь?

Эксперимент по прослушиванию мозга? Испытуемых можно исследовать так, что они даже не узнают об этом, но дело не в этом. Что-то не так.

Джордан решил, что стоит пока подыграть ей:

— И что не так?

— Судя по сканированию твоего мозга, у тебя все признаки вспышек гнева: сильное возбуждение, аномальная активность височной доли и сдавленная предлобная кора головного мозга. Эта тройка симптомов — предвестник жестокости, Джордан. Смертоносной жестокости.

Джордану хотелось сказать ей, что если кто-то из них двоих спятил, то явно не он. Он не был психиатром, но уже поставил Анджеле диагноз бредового расстройства, сопровождающегося опасным беспокойством и повышенной психомоторной активностью. Ему бы не помогло, если бы он напомнил ей, что не пил никакого коктейля, что три дня был с ней в джунглях. У него было чувство, что если ей позволить, Анджела будет молоть чушь об экспериментах до рассвета.

— Не ясно, в чем заключается проблема — то ли в токсичности химикатов, то ли в сверхстимуляции отдельных участков мозга. — Анджела впилась в него обезумевшим взглядом. — Джордан, что случилось?

Его словно молнией ударило. Джордану пришло в голову, что она, возможно, и не сумасшедшая. Может быть, это просто еще один способ отвлечь его, а у Джордана уже есть опыт в том, как Анджела действует на мужчин. Это может быть смертельным.

— Ты же мне веришь, правда? Правда? — умоляла она, заламывая руки. — Пошли со мной в Смарттек. Я покажу тебе, что происходит. Эксперимент необходимо остановить!

Остановить необходимо ее. Она стала приближаться к нему, но Джордан не хотел, чтобы она оказалась ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Он еще не забыл веревки, ножи и рычащих зверей, что были в джунглях.

— Анджела, сегодня в моем офисе умер человек. Он был врачом.

Она замерла, ошеломленная. У Джордана перед глазами мелькнуло, как она запнулась о шест попугая.

Где Птичка? Может Пенни забрала ее к себе домой?

Кровь пульсировала в висках, а мозг разлетался на куски, но ему нужно было узнать, где же эта чертова птица.