После рейса самолетом Миллион Эйр в Мехико, она села на поезд экспрессом до Эль Конституционалиста и доехала до последней станции. Оттуда она села на этот самый автобус, тем самым прервав свою последнюю связь с цивилизацией. Она была здесь только один раз и не могла сказать, сколько времени здесь провела, но ощущение было, будто она сбежала от сумасшествия, которое ее преследовало. Здесь она могла упиваться сияющим чистым воздухом и очиститься от всех грехов, неважно насколько они были непростительны. То немногое, что вспомнилось об этом месте, что перекрывало все другое, было чувство спасения и возрождения.

Слава Богу, это не изменилось.

Питер Брандт обнаружил своего партнера в стерильной лаборатории М-1.5, одетого в белоснежный костюм с капюшоном.

С тех пор как Питер начал отвечать на срочные вызовы Рона Лэрда, он не утруждался одевать костюм, несмотря на строгие требования компании. Он одел одноразовый халат и все еще натягивал шапочку на свои пышные волосы, пока проходил через воздушную очистку в комнату со строго контролируемым климатом.

Рон оставил голосовое сообщение Питеру: им нужно было срочно поговорить, а каждый срочный вызов в лабораторию означал проблемы с каким-либо аспектом работы в Смарттек. Последней страстью Рона была робототехника, использующая мельчайшие детали, которые нельзя увидеть невооруженным взглядом, но Питер чувствовал, что не дела компании они будут обсуждать сегодня.

Рон наклонился над микроскопом и настраивал увеличение, когда Питер потрепал его по плечу.

— В чем дело? — Спросил Питер, говоря сквозь постоянный поток вентилируемого воздуха над своей головой.

Рон искоса взглянул на него из-под капюшона.

— Где она? — Был его приглушенный ответ.

Была только одна «она» в их компании. Питеру показалось, будто воздух выдавили из его легких. Ему захотелось, чтобы на нем тоже был капюшон, который скрыл бы ужас, от которого он побледнел.

— Ты поэтому меня вызвал сюда?

— Где она, черт возьми, Питер?

— Она не появлялась последние пару дней. Я оставил ей голосовое сообщение, она пока не ответила, но скоро перезвонит. В чем дело?

— ЦРУ ее ищет, вот в чем дело.

— Господи, зачем? Им что-то известно?

— Боюсь, что мне они этого не сказали. Но если скажут и доберутся до нее раньше нас, то все кончено, Питер. Ты это понимаешь, не так ли?

— Слишком хорошо понимаю, — обиженно сказал Питер. Ему не нравился язвительный тон партнера, особенно потому, что Рон нес не меньшую ответственность за первый прокол с Анджелой.

— Что, если она опять спряталась? — Спросил его партнер.

— Если и так, она вернется ради меня. Как и раньше.

— А если ее память восстанавливается?

— Она не восстанавливается.

Но Питер не был так уверен в этом, и если бы его партнер знал, насколько близко Питер подошел к точному предсказанию состояния сознания Анджелы, он бы выслал команду детективов на ее поиски. Питер скрывал оценку Анджелы, проводимую доктором Моной Фремонт. Он никогда не говорил о паранойе Анджелы, ее жестоких фантазиях или других индикаторах того, что дела шли плохо.

На самом деле, Питер был до ужаса напуган тем, что у Анджелы был еще один психотический припадок, но если бы все дело было в этом, он рассказал бы Рону, потому что в этот раз он не знал, как ее спасти.

— Я обо всем позабочусь, — сказал Питер.

— Только об этом, ладно? Занимайся только этим делом.

Двое мужчин обменялись взглядами и Питер увидел что-то неожиданное в глазах Рона. Казалось, что это страх и увиденные две маленькие вспышки произвели больший эффект на Питера, чем то, что Рон мог бы сказать.