Фредерик пожал широкими плечами. Сегодня он был не в костюме — в легком темно-вишневом джемпере и джинсах, которые сидели на нем так же естественно и ладно, как одежда официальная. Увидев его, Кристина сразу отметила, что он хорош собой в любом наряде.

— Пообщаться с Беатрис я был бы не прочь. За четыре с половиной года жизни в Нью-Йорке ты первая из одноклассников, кого я наконец повстречал. Давно хотел кого-нибудь разыскать — через справочное или по Интернету. Только все не находилось времени заняться этим всерьез.

Ни я, ни Беатрис, очевидно, не интересуем его как женщины, с грустью подумала Кристина. Все, что ему нужно, — получше вспомнить с нашей помощью безоблачные детские годы, а я навоображала себе бог знает чего! Как же все глупо.

— А та девочка, которая все собиралась быть, как мать, членом городского управления? — спросил Фредерик. — Как сложилась ее жизнь?

— Ты про Эли Клемент?

— Да-да, именно.

Так и есть, мысленно констатировала Кристина: встрече в метро с Эли или с тем же Гаспаром Томкинсом он радовался бы не меньше, чем столкновению со мной.

— Эли уже к классу седьмому поняла, что в работе ее матери нет ничего особенно привлекательного. И стала специалистом по рекламе.

Фредерик добродушно усмехнулся.

— Забавно. Ты, я смотрю, в курсе всех событий. Часто видишься с одноклассниками?

— Не то чтобы… Но, например, с Беатрис общаюсь постоянно, через нее узнаю об остальных, что-то слышу от других знакомых. У меня их в Нью-Йорке видимо-невидимо.

Фредерик пристально на нее посмотрел, прищурился, будто пытаясь о чем-то вспомнить, и улыбнулся краешком губ.

— А-а, да. Ты и в детстве постоянно была окружена людьми — все рассказывала о праздниках и вечеринках, которые устраивались в вашем доме. По-моему, ты из семьи актеров?

Кристина удивилась.

— Верно.

— Точнее даже, преподавателей актерского мастерства, — добавил Фредерик.

— Ну у тебя и память! — удивилась Кристина. — Хранит столько подробностей!

Фредерик улыбнулся глазами.

— Память как память. А подробности хранит только важные, все ненужное отметает.

У Кристины приятно щекотнуло в носу, но она тут же напомнила себе: Фредерику просто дорого все, что связано с нью-йоркским детством. И выискивать в его высказываниях личную заинтересованность смешно и неприлично. Я же, хоть Оливер с каждым днем и отдаляется все больше и больше, до сих пор живу с ним и считаюсь его девушкой.

— Расскажи обо всех, о ком что-то знаешь, — попросил Фредерик, мечтательно глядя на зелено-желтую листву. — Мне очень интересно. Слушаю тебя, общаюсь с тобой — и такое ощущение, что я никогда и не уезжал из Штатов.

— Правда? — Кристина постаралась, чтобы в голосе не прозвучало тоски. Было здорово просто брести по аллее в компании с этим парнем, слышать его голос, смех — лучшего отдыха она сейчас и не желала. И вместе с тем душу тяготило странное чувство: казалось, Фредерик Хейворд снова появился в ее жизни на беду.

— Правда, — помолчав, ответил он. — Я действительно чувствую себя сейчас так, словно провел в этом городе всю жизнь.

Кристина принялась рассказывать о судьбах одноклассников.