Стар встала на ноги. Сэмлор на секунду увидел ее надутые губки, когда девочка повернула лицо в его сторону. Он не мог и представить себе, как кто-то мог принимать Стар за дочь служанки. Даже ее манера складывать губы была точной копией Сэмлейн.

Бейсибцы прекратили болтать между собой. Их ноги зашаркали к месту, где был проем в стене. Это было больше, чем мог ожидать Сэмлор. Стар протянула ручонки с повернутыми вверх ладошками в сторону бухты. Человек в красном все еще был рядом с ней, но женщина присоединилась к остальным, находящимся уже за пределами здания. Девочка начала хныкать, причитая. Она произносила односложные слова на языке, который был совершенно неизвестен Сэмлору. По регулярности повторяемых звуков сирдонец понял, что это вообще не язык, а лишь желание высказать то, чего она сама толком не понимала.

Сэмлор напрягся. Он уже выбрал место на теле человека в красном, где нож войдет в его почки, когда в храм внезапно ворвались воины Лорда Тудхалиа с криками кровавого триумфа.

Он было подумал, что воины из отряда сил безопасности намеревались арестовать нескольких рыбаков, чтобы посадить их в тюрьму, но, когда выскочил из своего убежища, увидел перерубленную пополам женщину. У воина, убившего ее, был меч с клинком, длина которого была более четырех футов. Горизонтальный удар, нанесенный двумя руками в область поясницы, рассек женщину до пупка.

Воины ворвались в храм, конечно, пешими. При этом они продемонстрировали необычайное для кавалеристов искусство перемещаться среди развалин. Невозможно было сказать, сколько их, но, несомненно, больше, чем в отряде, который арестовал рыбаков сегодня утром. Зажглись фонари с затемненными стенками, подобные тому, каким пользовался Сэмлор в туннеле.

Одетый в красное бейсибец закричал от ужаса и попытался завернуть Стар в свой плащ, будто бы это могло защитить ее от того, что должно было вот-вот произойти.

Сэмлор сбил бейсибца, ударив его рукояткой ножа прямо в лоб — не потому, что пощадил его, а чтобы сохранить оружие — ведь оно могло застрять меж ребер. Потом схватил в охапку плачущего ребенка и бросился с ним к входу в туннель.

Бейсибский кавалерист спрыгнул со стены, метя ногами в голову Сэмлору.

Расчет был сделан достаточно верно, но за свою жизнь караванщик слишком часто имел дело с верблюдами, чтобы быть застигнутым врасплох. Он увернулся, и сапог бейсибца всего лишь скользнул ему по уху. Меч воина был занесен для удара, и он приземлился, рискуя отсечь себе ноги. Длинное бейсибское оружие помешало остановить инерцию падения, в результате чего воин напоролся на подставленный кинжал сирдонца. Сэмлор рывком выдернул клинок. Он подтолкнул Стар к занавескам, ведущим в альков, втиснул ее в люк и сам прыгнул следом.

Когда Сэмлор пытался закрыть каменную дверцу, в щель проник бейсибский меч, не давая ей опуститься. Сирдонец позволил бейсибцу использовать меч в качестве рычага и вновь рванулся вверх через отверстие. И прежде, чем меч был вновь превращен в оружие, караванщик воткнул кинжал в горло воина.

Меч высек искры о камень и упал в люк за мгновение до того, как Сэмлор вставил болт, который запирал дверь. Последнее, что увидел караванщик перед тем, как каменные створки сомкнулись, было лицо Лорда Тудхалиа, превращенное злостью и жаждой крови в страшную маску. Бейсибский аристократ бросился вперед, пытаясь занять место умирающего воина. Его вытянутый меч зазвенел о дверцу, когда запирающий болт попал в свое гнездо.

— Бежим, Стар. Я твой дядя! — закричал Сэмлор, хватая ребенка в охапку, не обращая внимание на то, послушается ли она и, вообще, понимает ли его. У Сэмлора не было времени, чтобы рассчитывать на ножки четырехлетнего ребенка.