Я чувствовала, как он вошел в меня сзади и, положив одну руку мне на бок, а другой схватившись за плечо, все глубже и глубже проникал внутрь, с лихвой удовлетворяя моим требованиям. Как дикий, необузданный зверь.

Мне так нужна была его несокрушимая сила, и она нахлынула на меня всей мощью прилива, а отступив, унесла с собой трупы и воспоминания о них. Я отдалась Томми без остатка и взамен получила то, о чем мечтала, — простое, безыскусное очищение. Я испытала несколько оргазмов, прежде чем Томми достиг своего; когда это случилось, он напрягся всем телом и крепко вцепился пальцами в мое плечо, но не поранил, лишь причинил мгновенную сладкую боль. Все закончилось; мы оторвались друг от друга, упали на диван и вновь обнялись, изнуренные, удовлетворенные и дрожащие.

— Класс! — произнес он, посмотрев на меня.

Я согласно улыбнулась и заглянула ему в глаза.

— Спасибо, Томми!

— Всегда пожалуйста, — ответил он, и хитрая улыбка вновь заиграла на его губах, — в любое время!

Я улыбнулась и поцеловала его в шею.

Дрожь потихоньку прошла. Мысли о трупах все еще копошились, но уже далеко, где-то на задворках сознания.

Томми высвободился из моих объятий и пошел на кухню. А я провожала его восхищенным взглядом, не в силах налюбоваться. Он принес себе пиво, а мне — бутылку воды, уселся рядом, и мы вновь обнялись. Сделав глоток, я принюхалась.

— Пахнет сексом.

— И как же он пахнет?

— Как… — И я улыбнулась, откинув голову. Слова пришли сами собой: — Как свежий пот и вымытый член.

— Пикантно и поэтично, — заметил Томми и поцеловал меня в шею. — Ты потрясающая женщина.

— Признайся, что ты любишь меня за то, что я умная.

— Нет. Мне нравится, что ты умная, но люблю я тебя за твою попу.

— За задницу.

— Что?

— Ты сказал «попа», как в детском саду. Скажи «задница».

— Не могу.

Я повернулась и удивленно взглянула на него:

— Ты смеешься надо мной?

— Нет.

Я заглянула ему в глаза и, поняв, что он не шутит, тесно прижалась к нему спиной и захихикала.

— А ты, оказывается, пай-мальчик, прямо бойскаут. Вот не знала.

— Опытный скаут, честно говоря.

Я не вытерпела и затряслась от смеха. Мои прикосновения переросли в нечто большее, и Томми доказал, что уж значок «За сексуальную доблесть» у него есть наверняка.

Прошел час. Обнаженные, мы лежали на ковре, закинув ноги на журнальный столик.

— Я вот думаю: неужели это все мне? — радостно сказал Томми.

— Такой был гадкий день… и все же не бывает худа без добра.

— Поговорим об этом? У меня есть кое-какие соображения.

Я посмотрела ему в лицо:

— И какие же?

— Ты сказала, жертвы истекали кровью в ванне. Ты знаешь, что для этого они должны были оставаться живыми. Так?

— Угу.

Кровь не польется из трупа. Сердце ведь уже остановилось.

— Но убийца должен был их усмирить. Ты что-то говорила про наркотики. Думаю, ты права. Держу пари, он воспользовался препаратом, расслабляющим мышцы. Таким образом, жертвы знали о том, что с ними происходит. И это еще больше возбуждало преступника. — Томми пожал плечами. — Всего лишь мысли.

Я провела рукой по завиткам волос на его груди. Он не мохнатый, как плюшевый мишка, а как раз такой, как мне нужно.

Я поняла, что Томми прав. Я лишь в общих чертах описала ему события прошедшего дня, а он уже успел их проанализировать и сделать вывод об умственных способностях преступника, о его желаниях и чувствах, которые он испытывал, утоляя эти желания.