— Ты что, вообще домой не заходил? — спросила я.

Он сделал несколько затяжек и покачал головой:

— Нет. Симмонс закончил почти в семь утра. А я еще должен был вызвать пару компьютерщиков. Они до сих пор там.

— Почему?

— Да у мальчишки, Майкла, или как там его, на компе установлена суперсложная защита. Мне давали кое-какие инструкции, но это выше моего понимания. Вот ввести неправильный пароль, который начисто сотрет весь жесткий диск, — всегда пожалуйста.

«Эй, попробуй-ка „Раз2трислезыу3“. Чем черт не шутит!» — подумала я и произнесла не моргнув глазом:

— Интересно.

— Вроде у них получается. Говорят, это заказная работа, такую абы кто не сделает, только настоящий хакер. И представляешь, они считают, не мальчишка установил пароль.

— Почему?

— Слишком сложно. Что-то вроде криптографической защиты. Как у военных.

— Дело рук преступника?

— Не исключено.

— В ней может быть определенный смысл. Убийца что-то хочет нам сказать. Вот почему он исписал стены и сообщил о Варгасе.

— Обожаю, когда ребята так ловко работают. Значит, они вот-вот взломают чертову защиту.

— Еще что-нибудь нашли?

— У нас только следы от его ног и компьютер. Ни отпечатков, ни волос, ничего. Хотя следы вполне четкие. Мы настигнем его и обязательно поймаем. Как я уже сказал — порвем к чертовой матери. Трупы отправили к судмедэксперту, посмотрим, что там случилось. От Келли новости есть?

— Я с ней еще не разговаривала. Позвоню после встречи с Сарой.

— Может, здесь он тоже сглупил? — Барри еще раз глубоко затянулся. — Кстати о девочке. Я пока знаю немного. В семье Кингсли она появилась чуть больше года назад, ее настоящее имя Сара Лэнгстром.

«Сара Лэнгстром, — подумала я. — Не поевши, не выговоришь».

— Я навел справки, — продолжал Барри. — В пятнадцать лет ее арестовали за хранение наркотиков — курила марихуану прямо на автобусной остановке, средь бела дня. Больше на нее ничего нет. Утром я взял личное дело Сары в учреждении социальной защиты.

— Она сказала, что ее родителей убили, когда ей было шесть лет.

— Великолепно! Страсть люблю счастливые развязки. — Барри вздохнул. — Как ты собираешься с ней разговаривать?

— Совершенно искренне и прямо. — Я тряхнула головой. — Если девочка почувствует, что мы с ней лукавим, не принимаем ее всерьез, она перестанет нам доверять. Впрочем, вряд ли она сейчас нам доверяет.

— Логично.

Барри сделал последнюю затяжку и бросил окурок на асфальт.

Сара лежала в отдельной палате в детском отделении. У дверей Барри поставил охранника — все того же молоденького Томпсона.

— К ней никто не приходил? — спросил Барри.

— Нет, сэр, никто.

— Пусти-ка нас.

Внутри оказалось довольно мило для больничной палаты, хотя даже о самой распрекрасной из них я не могу думать без содрогания. Стены окрашены в мягкий бежевый цвет, а на полу нечто вроде ламината. «Лучше, чем неизбежный белый линолеум с зеленоватыми стенами», — призналась я сама себе. В большое окно лился солнечный свет (шторы были отдернуты). Кровать Сары стояла у окна. На звук наших шагов девочка повернула голову.

— О Господи, — еле слышно пробормотал Барри.

Сара выглядела маленькой, бледной и уставшей.