|
А уж тем более в душе такого отчаянного сорокалетнего парня, как я. Мы с моей шкурой в ситуации еще и похлеще попадали, всякое бывало. Застрявшие в мускулах пули, сломанные кости, отбитые внутренности и содранная полосками кожа — всё это сущая ерунда, в большинстве случаев ничего общего не имеющая со смертью. Самое страшное — её ожидание. Ничто так не утомляет, как задержка поезда, особенно, когда лежишь на рельсах.
Прямо как сейчас, когда я, как сраный веник, болтаюсь в воздухе на однокрылой и одноногой «стрекозе»! Собрав в узел все свои мысли, я пару секунд активно поработал серым веществом и пришел к однозначному решению — нужно садиться (хотя правильней было бы сказать — бросаться) на «мягкие» кроны высоких сосен и елей. Расстояние до них резко сокращалось, а я отчаянно пытался удержать пикирующую «вертушку» в вертикальном положении. Согласитесь, падать вверх головой гораздо спокойнее, чем наоборот. Можно сказать, что мне повезло. Мы со «стрекозой» не напоролись с размаху на ствол самой крепкой сосны, а провалились между двумя растущими в десяти метрах друг от друга лесными красавицами. Хотя их ветки и сучки на поверку оказались куда менее гостеприимными, чем я предполагал, ещё барахтаясь в небесной вышине. Хруст ломающегося стекла, ужасная вибрация и сотрясение от рубящих все вокруг лопастей главного винта, плюс к этому — падение спиной вниз, сделали своё дело. Влепившись затылком в сиденье, а затем ударившись левым виском о стойку, я отключился. Во время короткого забытья мне померещилось, будто внезапно оживший генерал КГБ, вытирая с губ кровавую пену, лезет ко мне своими переломанными, скрюченными и посиневшими пальцами, пытаясь схватить за горло и вырвать кадык. Я защищаюсь, пытаюсь отстранить от себя назойливого зомби, а когда убеждаюсь в бессмысленности стараний, в полную силу запускаю ему «розетку» из двух растопыренных пальцев прямо в глаза, выдавливая зрачки и добираясь подушечками до трепыхающихся и студенистых мозговых клеток… Слава Богу, я очень скоро очнулся и с первыми проблесками сознания хотел уже было обрадоваться окончанию кошмара, но, как оказалось, слишком поторопился. Вертолёт завис, запутавшись в мохнатых переломанных ветках, метрах в шести над землей. Внизу лежало трухлявое поваленное дерево, так что прыгнуть и умудриться не сломать при этом обе ноги было под силу только гимнасту-профессионалу. Я лежал на левом боку, сверху на меня навалилось бездыханное тело Крамского. Дверца с моей стороны была широко открыта — удивительно, что я не вывалился и не свернул себе шею во время падения вертолёта. Список ближайших задач представлялся мне вполне ясно. Для начала нужно благополучно достигнуть земли и не переломать себе кости. Затем как можно быстрее убираться отсюда, так как псы в камуфляже уже натянули поводки и готовы в любую секунду плюнуть в меня кусочком свинца. Сделать задуманное оказалось гораздо сложнее. Едва я только освободился от тяжеленного трупа генерала, обмотав его болтающимся рядом со мной пристяжным ремнем и отодвинув куда-то за простреленное сиденье, попробовал вырвать у него из рук портативный компьютер, как неожиданно что-то треснуло там, где находился двигатель, и вспыхнул огонь. Я дёрнулся от неожиданности, и тело Крамского обрушилось на меня сверху. Полёт не занял много времени. Сначала рядом со стволом поваленного дерева упал на бок я. Затем мне на голову свалился чемоданчик. Я поднялся на четвереньки, схватил ноутбук, отполз в сторону и снова провалился в бездонный колодец… Очнулся я от тошнотворного запаха горящего человеческого тела. В метре от меня пылал упавший сверху вертолет, который подмял под себя останки генерала КГБ Крамского. Каким-то чудом лопасти винта не сломали мне позвоночник. Я приподнялся, мутными глазами оценил окружающую обстановку и пришел к утешительному выводу, что майору Боброву в очередной раз повезло. |
