— Ну ты даёшь… хохол! — Быстро утолив жажду, я выкинул бычок и осторожно выглянул из-за ствола толстой сосны.

Тихо. В горячке я даже не заметил, когда отзвучал последний выстрел. Слышались лишь треск сгорающего возле КПП «Урала» и приглушенные голоса находящихся на крыше гаража бойцов второй пятерки. Где-то там должен быть Саблин. Я не мог его видеть, так как нас разделяло пустующее здание, построенное, вероятно, еще при царе Горохе и до сих пор не нашедшее применения. «Золотой ручей» появился на секретных воинских картах пятнадцать лет назад, шесть лет назад — пропал, одновременно с передачей законсервированного объекта на попечение «конторы».

Неожиданно засигналила пристегнутая к поясу рация, и я узнал голос генерала Крамского. Начало заварушки застигло его в здании Центра, и генерал явно не горел желанием схватить в руки оружие и броситься на помощь взводу охраны.

— Бобров, ответьте! — настойчиво вызывал кагэбэшник. Когда я включил связь, уже слышались командирские нотки Крамского: — Немедленно жду вас в здании Центра! Слышите, майор?! Немедленно! Это приказ!!!

— Коз-з-ёл… — непроизвольно вырвалось у меня, когда вешал на плечо автомат и спрыгивал с крыши старого ржавого ЛиАЗа. Пока мчался к «Белому дому», связался по рации с командирами пятёрок и узнал о полученных еще тремя нашими ребятами серьёзных ранениях. Убитых не было, если не вспоминать о погибших ужасной смертью, буквально разорванных на куски четырех бойцах, находившихся на наблюдательных вышках во время выстрелов из «Мухи».

С момента обнаружения несущегося к воротам «Золотого ручья» «Урала» и до того, как я влетел в открытые настежь двери Экспериментального исследовательского центра, прошло всего-навсего семь с половиной минут…

Крамской, с белым от страха лицом, стоял возле электронного турникета и, когда в дверном проеме вдруг выросла моя фигура, вздрогнул от неожиданности. Окинув меня каким-то странным взглядом, генерал махнул рукой, чтобы я следовал за ним, а сам направился наверх, минуя болтающуюся из стороны в сторону хромированную вертушку. Я с удивлением отметил, что сложнейшая пропускная система отключена. Поднявшись по ступенькам на второй этаж, где за все время службы в «Золотом ручье» я никогда не был, мы оказались в узком коридоре, по обе стороны которого я насчитал шесть совершенно одинаковых дверей. Нетерпеливым размашистым жестом открыв одну из них, Крамской пропустил меня внутрь, вошел сам и, захлопнув, запер ее на замок.

Это становилось совсем интересным.

Я очутился в тесной полутемной конуре, площадью не больше шести метров. На единственном источнике дневного света — окне — висели плотно прикрытые черные жалюзи. Возле стены стоял серый, обшарпанный металлический шкаф с выдвижными ящиками, вроде тех, что используются в архивах для хранения картотеки. Как ни странно, но больше в помещении ничего не было. Я удивленно огляделся по сторонам, а потом перевел взгляд с полуистлевших зеленых обоев на стенах на стоящего спиной к двери генерала.

— Зачем вы меня вызвали?! — Я ровным счётом ничего не понимал. Уж не поехала ли крыша у этого бравого чекиста от внезапно начавшейся пальбы?

— То, что я сейчас вам скажу, майор, представляет государственную тайну… — не сводя с меня настороженных глаз, начал Крамской. — Даже больше, чем государственную тайну. Но прежде чем отдать приказ, я хочу, чтобы вы знали. Иначе мои действия могут показаться вам нелогичными,

— Интересно… — Я смотрел на Крамского и удивлялся происшедшей в нем буквально за несколько минут перемене.

Ребята из взвода охраны предпочитали не попадаться ему на глаза, так как Крамской никогда не мог равнодушно пройти мимо, не найдя хотя бы пустякового повода в очередной раз «поучить» бойца.