Уайлд первым сошел по сходням. Когда он подошел к доку, увидел Стерна, который, покинув укрытие под лебедкой, бежал к эспланаде. Уайлд ускорил шаг, соразмеряя его со скоростью маленького человечка. Когда туман поглотил их и пароход уже исчез из виду, они встретились. Лицо Стерна было серым. Впервые, сколько Уайлд его помнил, он выглядел на свой возраст. Тревога внезапно вернулась, прокравшись в его тело, как кучка белых муравьев.

— Как хорошо, что ты приехал, — сказал Стерн, глядя прямо перед собой. — Убили Рэйвенспура.

Глава 9

В половине седьмого туманным октябрьским утром Альберт-док был пустынен. Уайлд сидел на скамье в конце набережной и наблюдал за мини-лайнером, готовящемся к отплытию на Джерси. Он чувствовал себя зрителем, который оказался беспомощным свидетелем событий, грозящих ему катастрофой, но поделать с этим ничего не мог. Разве что отомстить за себя. Он размышлял, не окажется ли интерлюдия в кабине парохода последней в его жизни ситуацией, которой он полностью владел.

Стерн стоял рядом.

— Лучше подняться на борт.

— Мне нужно кое-что сделать, — сказал Уайлд.

Стерн сел.

— Питер и я работали вместе годами, Джонас. Но я не позволю уничтожить Маршрут в порыве ярости.

— Маршрут уже уничтожен.

— Послушай меня, мальчик. Возможно, что его смерть никак не связана с нами. Ты знал, что у него жила какая-то женщина?

— Да.

— Предполагалось, что это его племянница. Рыжеволосая, насколько я понимаю, из тех, на которых оборачиваются. Местное общественное мнение гласит, что она была любовницей Питера и застрелила его в припадке бешеной ревности. Мы не можем оказаться замешанными в уголовное дело, Джонас.

Уайлд повернул голову:

— Эта женщина арестована?

— Пока нет. Слушание провели только вчера. Он будет похоронен сегодня утром. Джонас, у нас есть приказ Джона Бал-вера не вмешиваться. — Стерн вздохнул. — Черт побери, дело в том, что мы действительно были здесь, когда все это случилось. Погода была настолько плохой, ветер дул, нарастая к воскресной ночи, а потом размяк, впуская туман, и мы решили не рисковать, чтобы не застрять на Джерси. Мы пересекли пролив после полудня в понедельник и вошли в порт к сумеркам. Питера застрелили в понедельник днем.

— В понедельник днем, — задумчиво повторил Уайлд. — Мне нужно поговорить с Балвером.

— Его здесь нет. Мы обнаружили, что произошло, только утром во вторник. Тогда Джон понял, что об этом необходимо немедленно сообщить Кэннингу. Проблема была в том, что к утру вторника туман закрыл аэропорт, и мы не знали, когда он рассеется. Джон сел на почтовый пароход в Веймут. Он велел мне дожидаться тебя. Он сказал, что, как только ты появишься, мы должны будем вернуться в Лаймингтон. Это кажется мне разумным, Джонас.

— А мне нет. Джон, может быть, и уехал отсюда утром во вторник, но он так и не добрался до Кэннинга. Кэннинга вызвали в Лондон днем в понедельник.

Стерн нахмурился:

— Не уверен, что понимаю, о чем ты. Где он в таком случае теперь?

— Вероятно, наблюдает за нами в бинокль. — Уайлд поднялся. — Эта молодая девушка, так называемая любовница Питера, — его собственность.

Стерн, помедлив, произнес:

— Насколько я понимаю, ты пытаешься мне объяснить, что нас потопили.

— Пока еще нет, — сказал Уайлд. — Приглядывай за этим доком. Когда вернусь, выйдем в море.

— А куда ты сейчас собираешься?

— На похороны, — ответил Уайлд.

Наконец подул легкий ветерок. Он пришел с северо-запада и таил в себе угрозу зимы, отгоняя туман к Нью-Джерси. Влажный ветер не давал солнцу развернуться: на востоке лишь обозначилось бледно-желтое пятно, вот и все.