— Уютно.

Уайлд дал стюарду пять шиллингов на чай.

— Когда мы прибываем в Сент-Гелье?

— Ну, сэр, сначала мы заезжаем в Сент-Питер-Порт. Это на Гернси. Это будет примерно в шесть. Значит, в Сент-Гелье мы прибудем около восьми.

— Тогда разбудите нас в семь сорок пять. Ни минутой раньше. Понятно? — Уайлд прибавил к монетам десятишиллинговую бумажку.

— О да, сэр.

Уайлд запер дверь.

— Думаю, мы проведем здесь ночь со всеми удобствами.

Барбара опробовала матрас на нижней койке.

— Как насчет вашей любовницы? Думаю, она ужасно ревнует.

— Что интересно, нет. Кроме того, секрет удачного шпионажа — реализм. Если вы изображаете дворника, ваша задача — мести улицу, в независимости от того, чистая она или грязная. Поэтому раздевайтесь, а я принесу из бара напитки, пока он не закрылся. Боюсь, мне не удастся организовать коктейли.

— Какое несчастье! У меня есть бренди и имбирь. А какую койку вы предпочитаете?

— На ваш выбор.

Уайлд поднялся на верхнюю палубу. Интересно, насколько Люсинда хорош на самом деле? Он втиснулся в переполненный бар, не ожидая увидеть здесь кого-либо знакомого. Он заплатил за напитки, взял поднос и вышел. Остановился на миг и улыбнулся. Вряд ли Люсинда оказался бы лучше своих сотрудников. Сэм Беннет потягивал виски, облокотившись на поручни и глядя на огни Веймута. Сэм отдыхал. Он видел, как Уайлд со своей девкой поднялся на борт и прошел с ней в каюту. Сэм знал о слабости Уайлда и рассчитал, что он пробудет там всю ночь.

Уайлд вышел через другую дверь и спустился по лестнице. На Барбаре Кэннинг была расклешенная желтая пижама. Он поставил поднос на столик и притянул ее к себе, чтобы вдохнуть запах материи.

— А это еще откуда?

Ее уши порозовели.

— Ты испортил одну из моих ночных рубашек, помнишь?

Она легла на нижнюю койку и укрылась простыней.

Он дал ей бренди с имбирем и сел рядом.

— За счастливый союз! Знаешь, я пытался придумать, почему мы едем на Джерси без наших детей, и пришел к выводу, что у нас второй медовый месяц; вот и ты себе новый ночной наряд приготовила.

Она положила руку ему на грудь.

— Ты действительно убил кого-то, Джонас? По заданию Энтони?

— Ты хочешь, чтобы я сказал «да» или «нет»?

— Просто… У меня в голове не укладывается, что Энтони может отдавать такие приказания. Желать чьей-то смерти.

— О, Тони натура глубокая.

— Предположим… Предположим, ты бы хотел убить меня, Джонас. Сейчас. Что бы ты сделал? Задушил меня?

— Душить — дело хлопотное. Ты бы сама удивилась.

Он забрал у нее бокал и поставил на столик.

— Сядь поближе.

Он снял с Барбары пижамную кофту и швырнул ее на койку. Она опять задыхалась. Он пригнул ее голову и поцеловал в шею.

— Вот сюда я бы тебя и ударил.

— И я бы умерла?

— При условии, что ударил по нужному месту, очень сильно и краем ладони под небольшим углом. Сила удара вдавила бы зубовидный отросток — это такая штука наверху позвоночника — в спинной мозг, и ты бы тут же умерла. То же самое происходит при повешении, только там тяжесть тела заменяет силу удара.

— И ты всегда бьешь людей в нужное место и очень сильно?

— Стараюсь.

Уайлд встал и снял пальто.

— Ты не могла бы взглянуть на мою повязку? Сегодня был такой длинный день.

Пароход трясло от работы моторов, которые обеспечивали его продвижение по спокойному морю. Рожок, пугающий регулярностью своих звуков,, зазвучал близко и приглушенно, словно одинокая корова, которую привязали в коридоре. Уайлд приподнял руку женщины, чтобы посмотреть на ее часы.