Он понял, что очутился в ловушке: пока Стерн мог так маневрировать, Уайлду некуда было деваться. Он пошарил у себя над головой. Луч света выхватил из темноты его пальцы, и Стерн выстрелил опять. Пуля попала в мачту, но он все равно успел протянуть руку и освободить основной фал. Канат взметнулся вверх, врезавшись в верхнюю часть мачты. Главный парус надулся и упал на крышу каюты. Стерн яростно потянул за правый шкот, но все равно между кубриком и передней палубой оставалась непробиваемая стена парусины. Яхта вновь ухнула вниз и стала неуклюже боком передвигаться в сторону открытого моря.

Уайлд бросился вперед, откинул крышку люка и нырнул в каюту. Крышка со стуком захлопнулась за ним. После пронизывающего ветра это было все равно что спрыгнуть в духовку, абсолютно темную и гудящую от морского натиска.

— Кто здесь? — прошептала Марита.

— Уайлд.

Он пополз в сторону кормы и дотронулся до нее лежавшей там же, где он ее и оставил: колени подняты, голова опущена. По ее тяжелому дыханию он понял, что она заболела.

— Нож все еще у тебя?

Марита вложила лезвие в его руку. Пальцы ее дрожали. Уайлд дотронулся до ее щеки: температура явно была выше нормы; он решил, что девушка находится в состоянии сильнейшего шока. Он стащил с койки одеяло и накинул ей на плечи, а потом прижал ее к себе. Зубы ее стучали. Он прислушался, но не услышал никаких звуков с палубы. И все-таки Стерн не мог позволить яхте дрейфовать так близко к рифу.

Уайлд открыл мини-бар. По каюте распространился сильный запах бренди. Он откупорил бутылку бакарди, налил немного спиртного в руку и втер его в губы Мариты. Она пошевелилась. Его глаза постепенно привыкли к темноте, и теперь он мог видеть ее лицо. Он попытался повторить лечение, но из-за рывка яхты ром потек по ее ноздрям. Она встрепенулась и открыла глаза:

— Они…

— Стерн все еще там наверху.

Ее пальцы вцепились в него от страха. Он сжал ее руку. В этот момент люк открылся, очень медленно и только на несколько дюймов. Стерн не хотел рисковать.

— Джонас? — позвал Стерн в темноту. — Мы ведем себя глупо, Джонас. Течение повернуло. Здесь оно достигает шести узлов и идет прямо на север. При таком течении мотор нам не поможет. Если мы не поставим парус, через полчаса нас выбросит на рифы. Джонас?

Уайлд опять сжал руку Мариты и отодвинулся от нее. Он сполз на пол и поудобнее перехватил лезвие. Теперь он пристально смотрел на еле различимый четырехугольник, где темнота была чуть менее густой.

— Джонас? Не делай глупостей, Джонас. У меня фонарь и четыре пули. Я могу убить тебя, когда захочу. Но мы нужны друг другу. Одному из нас надо будет взобраться на мачту за главным фалом. Джонас?

Уайлд подождал. «Реджина А» моталась из стороны в сторону со скрипом и бульканьем.

— Джонас! — закричал Стерн. — Ты что, хочешь утонуть? Ты думаешь, это приятная смерть — разбиться о скалы? Джонас? Подумай о девушке.

Уайлд ждал.

Люк начал двигаться. Он медленно открылся, так, что было видно примерно четыре фута ночного неба и четко обрисованный силуэт Стерна. Пальцы Уайлда гладили лезвие ножа.

— Ты дурак, Джонас. Я заключу с тобой сделку. Я никогда не считал разумным убивать тебя. Ты такой, как я. Мы достаточно хороши, чтобы работать на самих себя. Перед Британией у нас обязательств не больше, чем перед Москвой. Вместе мы будем непобедимы. Джонас?

Стерн перекинул ноги через комингс и встал на колени на крышку мотора. Уайлд мог видеть блеск автоматического пистолета в одной его руке и фонарь в другой. Он даже различал белое пятно, которое было лицом Стерна. Он занес руку с ножом, целясь в центр пятна.

— А вот теперь я убью тебя, Джонас.

Луч фонаря упал в центр каюты, прямо над головой Мариты, буквально в дюйме от Уайлда.