|
«Извини, любимая, — сказал он тогда, — конечно же, я не имел права просить тебя о таком одолжении. Это было слишком». И в тот момент у него был такой же усталый вид, как у тебя, когда ты сказал, что согласен на развод. Ну как ты не понимаешь, что я не могла снова потерять дорогого мне человека? Не могла, и все тут! Да, ты считаешь меня предательницей, хотя я по-прежнему считаю у тебя не было никакого права… Но с ним я так поступить не могла. Просто не могла, и все! — И немного помолчав, тихо вздохнула: — Хотя, наверное, и следовало бы. Я… я не очень хорошо разбираюсь в таких вещах. — И потом уже с некоторым вызовом в голосе добавила: — И вообще это касается только меня!
— Ну, если ты так считаешь… — Я пожал плечами. Еще какое-то время я продолжал задумчиво разглядывать её, размышляя о том, что могло лечь в основании выстроенной ею теории; все-таки казалось, по меньшей мере, странным, что её выбор дважды пал на мужчин с темным прошлым. Ну да ладно, это уже её трудности, пусть сама разбирается. Я зевнул, отложил карту и принялся за еду, с некоторым опозданием осознавая, что пить мне все-таки не следовало бы. Выпивка лишь напомнила мне о долгих часах, проведенных без сна. Когда же Бет заговорила снова, то её голос, казалось, доносился откуда-то издалека. — Что ты сказала? — переспросил я. — А что ты сделал с той сексуально озабоченной девицей? Ведь это её машина стоит во дворе, не так ли? Уж лучше бы она меня об этом не спрашивала. Я вдруг вспомнил последнюю сцену, произошедшую между нами, перед тем, как я уехал. «Я спросила тебя, на чьей ты стороне, — прошептала Мойра, — и ты поцеловал меня. Я спросила тебя, зачем мы сюда едем, и ты сказал, что это для того, чтобы я была в безопасности. Обезопасил, называется!» Я помню, с каким презрением она глядела на меня. — Я обменял её на охраную грамоту для наших детей. Так что, когда завтра утром юный Питер прибудет сюда, чтобы отметиться, скажи ему, что они могут вернуться домой. Бет нахмурилась. — Что-то я не поняла… — Как видишь, я совсем не гордый и не брезгую воспользоваться чужой хорошей идеей, — продолжал я. — План Герцога был хорош всем, кроме бездарного исполнения. Так что после твоего отъезда я просто довел начатое дело до логического завершения. — Ты хочешь сказать… — Ага, — сказал я, — она находится в надежном месте. Фредеркс был поставлен в известность, что если что-нибудь случится с моими детьми, то его дочь постигнет та же участь. Полагаю, мне удалось убедить его в том, что я не шучу. — Я тяжело вздохнул. — Итак, все детки сидят по домам. Мы вывели их из игры. А сейчас начнутся игры для взрослых. Бет все ещё продолжала сосредоточенно хмурится, но затем её лицо просветлело. — Ясно. Что ж, полагаю, она не слишко гордится своим родителем, и к тому же, похоже, она без ума от тебя; наверное, она была даже рада помочь… — Я ни о чем её не просил, — сказал я. Бет снова наморщила лоб. — Но тогда, как тебе удалось… — Я выкручивал ей руку, пока она не закричала от боли. Кстати, получилось очень убедительно. Так что Фредерикс наверняка поверил. Бет глядела на меня широко распахнутыми глазами. Она была в ужасе. — Как ты мог! Ведь девчонка явно влюбилась в тебя! Она бы и так сделала все… — Любовь-морковь, — раздраженно проворчал я, начиная терять терпение и чувствуя себя иностранцем, говорящем на языке, которого никто вокруг не понимает. — К твоему сведению, эта, выражаясь твоим языком, сексуальная девица, придерживается довольно необычных, почти библейских взглядов на семью. |
