– Как хотите, миссис Динджер, – бесцветным голосом сказала Энн.

– Значит, в этой комнате живет Джонни? – Настырная жаба крепко вцепилась в мать Дэнни.

– Честно сказать, я не знаю, где убили де…

– Первая комната от лестницы! – подсказала Динджер.

– Да? Это комната старшего сына. – Миссис Шилдс уже отвечала на вопросы так, словно перед ней восседали инквизиторы средневековой Испании, обвинившие ее в колдовстве.

– Да, милочка, у вас хороший дом! – Динджер решила, может быть, что с собеседницы достаточно, хотя нет, скорее всего, она преследовала свои цели. – Я никогда не была прежде здесь. Признаюсь, я недолюбливала и Алекса Тревора, и его жену. Конечно, о покойных не говорят плохо. – Она понизила голос. В это время стоявший в холле Дэнни, кровь у которого побежала с нормальной скоростью по жилам, потихоньку начал продвигаться по лестнице к своей комнате. Он шел очень осторожно. Если по неаккуратности он произведет какой‑нибудь шум, а голоса в гостиной замолкнут, можно будет сделать вид, что он спускается, а не поднимается. – В принципе это были достойные люди, но в гостях я у них ни разу не была. Хороший дом! Ваши сыновья, значит, устроились в комнатах на втором этаже? – Она нечаянно чмокнула. Миссис Шилдс, когда речь зашла о доме, немного ожила. – В них удобно детям?

– Может, хотите посмотреть, миссис Динджер? – спросила миссис Шилдс.

– Да, да! Если вы не против. – Она сказала это очень быстро, словно боясь, что хозяйка передумает.

– Нет, конечно! Пойдемте.

Миссис Шилдс вдруг догадалась, что ее новоявленная грузная подруга только этого и добивалась. Ей до смерти хотелось побывать в комнате, где произошло убийство. В спальне четы Тревор (теперешней спальне Уилла и Энн) Динджер уже была прежде. Оставалась та комната, в которой обнаружили детские трупики. «Пусть смотрит, – решила миссис Шилдс – А то еще разнесет повсюду, что ее специально не впустили в комнату Джонни». Женщины вышли из гостиной и стали подниматься по лестнице. Энн не спешила, давая возможность не отставать миссис Динджер. Та, поднимая с усилием ноги, тяжело дышала. Дэнни, добравшийся до своей комнаты, услышал, что мать с гостьей поднимаются по лестнице, и быстро юркнул к себе.

Он сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, когда неожиданно дверь открылась (мать никогда не стучала, прежде чем войти) и женщины вошли к нему в комнату. Мать что‑то объясняла гостье, та снисходительно улыбалась, а Дэнни был готов залезть под кровать, только бы спрятаться от их взглядов. Ему казалось, миссис Динджер догадывается, что он стоял под дверью гостиной и слышал часть их разговора, – так странно она пялила на него свои поросячьи глазки. Мальчик не мог дождаться, когда им надоест восхищаться его комнатой. Наконец они вышли. И естественно, направились к комнате Джонни. Миссис Динджер интересовала именно эта комната. В комнату Дэнни она зашла просто потому, что не смогла бы скрыть, чего хочет на самом деле. Однако ей крупно не повезло. Как раз этим утром Джонни ни с того ни с сего запер дверь, а ключ конечно же забрал с собой. Вообще‑то были где‑то запасные ключи, но они не входили в число наинужнейших вещей в доме, а посему Энн вряд ли смогла бы их найти и за полчаса. Тем более что в тот момент она и не вспомнила о запасном ключе.

Возмущение, переполнявшее ее, было так велико, что грозило перелиться через край и затопить весь дом. Она тщетно дергала за ручку, бормотала под нос какую‑то нелепицу. Что, если Динджер подумает, что это она сама нарочно заперла дверь, а теперь все свалила на старшего сына? Энн едва сдерживалась, желая только одного: чтобы Джонни пришел как можно позже, – ее злость к тому времени немного уляжется.