«Интересно, – подумал Дэнни, – брат не обратил внимания на чужую машину на подъездной дорожке или он просто сегодня в таком хорошем настроении, что ему на все наплевать?» И все же Дэнни был уверен: знай Джонни, что это машина миссис Томпсон, наверняка вообще не пошел бы домой. До этого сама мама привозила и увозила миссис Томпсон на своем «крайслере», поэтому Джонни и допустил промах. Он понял, что попался, и ему стало не до модных мелодий. Братья – ни один, ни другой – не любили, когда мать звала их показаться миссис Томпсон, но Джонни особенно. Он прямо‑таки свирепел после этих визитов. Дело в том, что Дэнни был терпеливее, привыкнув к обидам и тычкам. Так что стояние перед миссис Томпсон было не таким уж и страшным. Его только пугали ее глаза. Джонни, не позволявший никому обходиться с ним, как с марионеткой, психовал при одной мысли, что ему придется стоять, выслушивая, как миссис Томпсон пищит своим мышиным голосом, как лазает своей костлявой ручкой в его волосах, словно ищет вшей. Он мог бы игнорировать эту «выпущенную из концлагеря», как он ее называл, но знал, что за «сладкую» жизнь ему устроит мать, если он поведет себя как‑нибудь не так. Приходилось терпеть. В конце концов, миссис Томпсон бывала у них в гостях не каждый день. Но в этот раз ему не повезло особенно. Его продержали в гостиной минут пятнадцать.

Лежа у себя, Дэнни удивлялся, почему так долго не слышно Джонни. Потом он понял. Ну конечно, ведь сегодня первый день школьных занятий, и у миссис Томпсон появилась новая тема для советов. Естественно, кроме традиционной болтовни о его внешности и чертах характера, Джонни в данный момент выслушивал и пожелания (и наставления), чтобы он хорошо учился, потому что это очень важно, потому что это… и так далее. Дэнни улыбнулся. «Тебе это полезно, Джонни, – подумал он. – Постой и послушай, и будешь умница. Миссис Томпсон научит тебя, что ты должен делать, она подскажет, как делать».

Когда Дэнни уже начал опасаться за нервную систему брата, послышались наконец его шаги на лестнице. Джонни шел, что‑то со злостью бормоча себе под нос. Дэнни снова улыбнулся. История с братом помогла ему забыть то, что произошло у него с матерью. Ударенная щека уже не болела. Дэнни лег на спину и тоже ничего особо неприятного при этом не почувствовал. Джонни подошел к двери своей комнаты, открыл ее и вошел внутрь. Дэнни смутно слышал, как он ходит по комнате, видно не в силах успокоиться. И только минут через десять Дэнни вдруг подскочил на кровати как ужаленный. До его сознания наконец кое‑что дошло. Ведь до прихода матери он был занят вопросом, отодвинувшим тогда на задний план все остальное. После того, что случилось в кухне, это показалось не важным. Все очень просто – вчера мать почему‑то отдала Джонни его ключ, а он, по своему легкомыслию, уходя в школу, опять запер дверь. Все‑таки мать не такой предсказуемый человек, чтобы с уверенностью сказать, что такой вариант невозможен. Но вот десять минут назад… Дэнни не слышал, чтобы брат воспользовался ключом. Он прошел и без задержки оказался у себя в комнате. Когда дверь была закрыта на замок, требовалось некоторое время, чтобы попасть ключом в замочную скважину и повернуть его, Дэнни ясно запомнил, как только что заходил Джонни. Он подошел к двери и даже не остановился. Значит, на ходу повернул ручку. Если бы надо было вставить ключ, он на секунду приостановился бы. Конечно, можно было, потренировавшись, наловчиться вставлять и поворачивать ключ, не сбавляя шага, но ведь Джонни закрывал и открывал дверь в свою комнату считанное число раз. И даже будь все иначе, Дэнни обязательно услышал бы лязг ключа. Однако он ничего не слышал и как‑то даже не обратил на это внимания, пока вдруг не вспомнил, как совсем недавно пытался попасть в комнату брата.

Дэнни сел на кровати, свесив ноги. Он недоверчиво прислушивался, как Джонни возится в соседней комнате.